Белоснежка поставила на столик тарелку с отварёнными макаронами. Секундно задумалась, положила маленький кусочек масла таять на переплетении макарон. Повернула защёлки, распахнула окно. Тут же влетела совка (уж не вчерашняя ли?), на лету заглянула в тарелку, порхнула к полке и начала по-хозяйски устраиваться там на дневной сон
— Подруга, или друг, уж не знаю, как обращаться. — озадаченно сказала Белоснежка, — А ты уверена, что не ошиблась (или не ошибся) адресом? Птица перестала чистить пёрышки и всем видом выразила полное, системное и комплексное непонимание вопроса.
— То есть ты решила свить здесь гнездо?
«М-да, наконец-то дошло!» — было написано на круглоглазой физиономии совки. — «Ничего, будем дрессировать, станет сообразительнее.» Птица потопталась по полке, устроилась в углу, помигала и погрузилась в безмятежный сон.
— В самом деле, — заключила Белоснежка, — живи здесь, чем я хуже других?
Взяла вилку, придвинула тарелку и кружку с чаем, и, пробормотав: «Очень вредно читать за едой…», открыла толстый том тихониного сочинения.
