Несколько дней спустя ей вновь довелось встретиться с Джорджем на собачьем дворе. Она помогала ему перевязывать лапу больному шпицу. Внезапно она, не поднимая глаз, спросила его, как поступают девушки, когда им кажется, что у них не все в порядке. Она спрашивает его потому, что к ней обратилась за советом одна подруга по курсам домашнего хозяйства.
Джордж сначала молча перевязал обрывком носового платка лапу скулящего пса, а затем изрек столь же мудрую, сколь и отвлеченную сентенцию.
Вечером он, однако, надел штатское и отправился в город, а на следующее утро вызвал Полли на двор.
Он сказал ей, что, буде она того пожелает, она может после обеда пойти в Кенсингтон к некоему женскому врачу – человеку неглупому и имеющему большую практику.
Этот адрес дала ему его приятельница – та самая, у которой он жил во время пребывания ее мужа на фронте и которую посетил накануне вечером. Собственно говоря, у него было даже два адреса – врача и повивальной бабки. Последняя годилась больше для бедных девушек. Фьюкумби полагал, что Персику скорей подойдет врач, который работает не так грязно.
Полли побоялась идти одна, и солдат пошел с ней.
Врач занимал квартиру в одном из тех доходных домов, что до отказу переполнены нищетой и грязью. Подниматься к нему нужно было на третий этаж, по узкой лестнице, мимо множества распахнутых настежь дверей, словно комнаты не были в состоянии вместить столь непомерную нужду. Тем более поражало, что квартира врача сама по себе имела весьма комфортабельный вид. Великолепие начиналось уже в прихожей. По углам стояли пальмы в огромных кадках, на стенах висели ковры – явно не отечественного происхождения. Жалкими казались пальто и зонтики пациенток, висевшие на железной вешалке.
В приемной сидели семь-восемь женщин, сплошь представительницы среднего сословия. Открыв дверь своего кабинета, чтобы впустить следующую пациентку, врач кивком головы вызвал Полли, которая была одета лучше других. Она последовала за ним подавленная; солдат остался в приемной.
Врач был то, что женщины называют «красивый мужчина», с высоким лбом и холеной, мягкой бородкой. По тому, как он складывал руки, было видно, что он ими особенно гордится. Лицо у него было, впрочем, довольно потасканное, выражение глаз тоже малоприятное, а голос несколько елейный.
Пока он, к тайному ужасу Полли, записывал ее имя и адрес, она оглядела комнату. На стенах висело всевозможное оружие – негритянские копья, луки, колчаны и короткие ножи, а также старинные пистолеты. В углу, в стеклянном шкафу, лежало несколько хирургических инструментов, выглядевших гораздо более страшно. Стол был покрыт довольно толстым слоем пыли.
