Трехгрошовый роман полностью

– Верность, – не раз говаривал в тесном кругу начальник полиции, этот старый рубака, – верность вы найдете только среди солдат. А почему? Ответ весьма прост: без верности, солдату не обойтись. Про верного человека говорят: с ним можно красть лошадей. В этом-то все и дело! Солдат должен иметь возможность красть лошадей вместе с товарищем. Где не крадут лошадей, там нет верности. Ясно? Когда человека гонят в штыковую атаку – обычно без достаточных оснований, – когда человека заставляют рубить, колоть и душить, то он должен быть уверен, что бок о бок с ним идет верный товарищ, что рядом с ним – штык, который будет за него колоть, рубить и душить. Только в подобных положениях проявляются высшие добродетели. Для солдата верность вообще есть составная часть его профессии. Он верен не только одному определенному товарищу. Он ведь не может сам выбирать себе взвод. Поэтому он должен быть верным вообще. Штафирки этого не понимают. Они не понимают, как это какой-нибудь генерал может быть верным сначала своему государю, а потом республике, как, например, маршал Мак-Магон. Мак-Магон всегда будет хранить верность. Если падет республика, он опять будет верен королю. И так до бесконечности. В этом-то и заключается верность, только в этом!

Когда Мэкхит уходил, Браун уже более или менее примирился с решением своего друга сесть в тюрьму. С облегчением отправился он диктовать письмо начальнику тюрьмы.

Они договорились, что Мэк сам явится в полицейское управление. Но когда он садился в омнибус, в его мозгу опять возникли мысли о Полли, которые втайне мучили его уже несколько часов. Он изменил свое намерение и поехал в Нанхед.

Он приехал домой около восьми часов. С удивлением увидел он, что в комнате Полли горит свет. А между тем она давно уже должна была находиться в родительском доме.

Перед садиком совершенно открыто разгуливали два сыщика.

Еще в одном окне вспыхнул свет. Полли, как видно, хозяйничала на кухне. Стало быть, она собиралась ночевать тут.

Мэкхит решительно двинулся к подъезду. У садовой калитки его задержали. Он кивнул, когда сзади на его плечо легла рука. Агенты разрешили ему поговорить с женой.

Полли действительно стояла у плиты. Она тотчас же поняла, кто такие спутники Мэка, но была крайне удивлена, что он не уехал из Лондона.

– Ты все еще не у родителей? – сердито спросил он, стоя на пороге кухни.

– Нет, – спокойно ответила она, – я была у Фанни Крайслер.

– Ну и? – спросил он.

– Она едет в Швецию, – сказала она.

– А я не еду, – мрачно сказал он, – собери мне белье. Он отправился в тюрьму, охваченный страшной тревогой, главным образом из-за Полли.

На следующее утро по поручению господина Пичема его посетил Уолли. Он заговорил о разводе и дал Мэку понять, что в случае его согласия можно было бы добыть оправдательный материал.

– На что вам этот процесс? – спросил адвокат. – Ваше предприятие процветает. Дайте развод – и никакого процесса не будет. Мы располагаем материалом, который может решить все. Господин Пичем хочет вернуть себе дочь – вот единственное, что ему нужно.

Мэкхит резко отклонил это предложение. Он подчеркнул, что его брак – брак по любви.

Однажды ранним утром Полли Пичем, в замужестве госпожа Мэкхит, вернулась в отчий дом. Несмотря на ранний час, она раздобыла одноконный экипаж. Проезжая мимо городского парка, она заметила, что листва на дубах уже пожелтела.