Ты должен был подойти к прилавку, поприветствовать молчаливого медведоенота размером чуть больше человека, назвать сок и дать один агат – стандартная цена за палочку. Иногда чуть дороже – зависит от сока. Моннгу кивал (они вообще были неразговорчивым народом, хотя и умели говорить), наливал в стакан сок, вставлял палочку и моментально замораживал все это дело. Потом продавец эффектно, с хрустом свежего снега проворачивал стаканчик, и отдавал тебе пышущее ледяным паром лакомство.
Я обожал лёд из апельсинового сока, Лира же была гурманом – или груша, или слива.
Вот так, перешучиваясь и наслаждаясь погожим днём, мы вернулись в нашу Каналы-шесть.
Когда мы уже подходили к дверям квартиры, кто-то попытался подкрасться сзади. Коты, знаете ли, такое чувствуют, а мое обострённое восприятие не было ослаблено – с момента, так сказать, переезда, я положил болт на мнение прочих людей и ходил без берета и накладной кисточки, пугая консерваторов кошачьими ушами и голым хвостом. Вот совсем наплевать. Пусть думают что хотят, а с беретами я расстался.
И так как мои уши ничего не сдерживало, я просто развернул их назад – действительно, кто-то осторожно шагал за мной. Обычный бы человек не заметил, со мной же был обратный эффект: ритм шагов и сам их звук сильно отличался от привычного, потому и обращал на себя внимание.
Откусив кусочек льда, я коротко заурчал, совершенно по-кошачьи. Это был условный сигнал для Лиры, мол, будь готова к экшену. Дальше я развернулся на каблуках, слитным движением выхватывая револьвер и направляя его точно в живот предполагаемому противнику.
Противник оторопело уставился на меня. Миленькая такая девочка, лет, наверное, пятнадцати-шестнадцати, то есть, на пару лет младше Лиры. Ростом с меня, то бишь полторашка прямо. Длинные волнистые волосы, карие глаза, вздёрнутый носик, россыпь веснушек. Белая блузка (удивительно маленькая в груди для такого-то возраста), и ярко-синие брюки. На поясе висел длинный охотничий нож.
В целом эту девушку можно было представить на плакате, рекламирующем какой-то курорт. Она вся была какая-то по-детски непосредственная, с сияющими глазами, вся лучилась оптимизмом и энергией, ну совершенно ребенок. Ну, если не смотреть на блузку. Однако, нож сразу выбивал из образа, а вид револьвера несколько убавлял ее оптимизм.
— Ты чего? – уставилась она на меня.
— Действительно, ко мне пытались подкрасться, а я тут к гостю с револьвером! Где уважение? – недовольно прошипел я, внимательно следя за ее руками. Пусто – не значит безопасно, не в моем прошлом мире живём.
— Да ладно тебе, решила пошутить, – несмело улыбнулась она, – Много слышала про тебя.
— Мы знакомы? – приподнял я бровь.
— Ну, – она немного замялась. Да что с ней? Правда ничего не замышляет? – Вообще нет, но я тебя уже пару раз видела, издали. Скорее всего, ты про меня тоже слышал пару раз. Я бывший стажёр в Червивом Яблоке, была Малиновкой. Теперь просто Катарина, зови меня Рина.
Недовольно хмыкнув, маскируя свою неловкость, я спрятал револьвер и в целом немного подрасслабился. Но все равно чуток прогрел мощепроводы руки, чтобы если что, выпустить искорку. Ну или десяток…
— Ну меня ты, видимо, знаешь, я Джаспер. Это моя хозяйка, Лира Фольди.
— Хозяйка? – Рина округлила глаза, переводя взгляд то на меня, то на девушку в широкополой ведьминской шляпе.
— Он – мой фамильяр, – пояснила ведьмочка. – Так сложилось. Меня уже представили, можешь звать меня просто Лира.
— Приятно познакомиться, – солнце будто отразилось от ее белозубой улыбки, хотя на этаже его было, прямо скажем, мало. Отвечаю, Рине самое место на рекламных плакатах, – Чем занимаетесь?
— Сейчас или вообще? – уточнил я, снова откусывая от фруктового льда. Зубы немного намекнули, как я не по-товарищески с ними поступаю.
— Ну, и так, и так.
— Сейчас ничем, надо готовить обед. Вообще, думаем насчёт лавочки с алхимией.
— Вы алхимики?
Мы с Лирой переглянулись.
— Боевые, – ответил я.
— Да это я тоже знаю, – чуток приуныла Рина, – Меня не взяли в Санго, представляете? Я полгода тренировалась! И в горах, и на паре вылазок была, и день на Дне провела, и все равно не взяли…
