Владелец и повелитель этого государства стоял, нависнув над картой, и бесстрастно смотрел на две ярко-красные точки на ней. Карта эта могла показать ему многое – россыпь черных точек показывала его войска, синие точки означали вражеские силы, оранжевые – авангард армии черведавов; голубые области показывали его безраздельную власть, а красная Ехонта заставляла его сжать губы в тонкую ниточку. Но в данный момент Освальду было плевать даже на черведавов, что были сейчас самой большой угрозой. Ярко-красные точки, даже немного всплывавшие над поверхностью проклятой карты. Смерть двух самых близких соратников. Тех, кто отдал ему душу и сердце, связь ближе интимной. Что может быть сакральнее, чем Истинная Смерть?
— Господин, – прошептал гонец, уже стоявший в традиционном знаке уважения Тысячи Глаз – на одном колене, прижав правый кулак к полу.
— Я слушаю тебя, – лицо, испещренное шрамами, складывавшимися в слова языка духов, обернулось к посланнику.
— Донесение от Гримфельда: Фоль и Могро мертвы. Первый был убит вчера вечером, второй лишь четыре часа назад, в городе…
— Мальф, – закончил за гонца Освальд.
— Да, господин. Мальф. Ваши приказы? Что передать офицерам?
— Удвоить бдительность, усилить патрули. Ходить чаще, ходить группами больше. Пусть назначат солдат, что будут отступать при схватках – нам нужна информация о том, кто это сделал.
— Информация уже есть, господин, – посыльный сунул руку за пазуху и вытащил ведьмовские рисунки, протягивая их господину.
Глава Тысячи, наконец, встал во весь свой рост и, позволив себе выплеснуть эмоции в виде легкого помахивания двумя хвостами, подошел и взял карточки. Там были смазанные, неверные изображения нескольких людей. Двух из них Освальд знал, остальных троих – нет.
— Я знаю Отшельника. Его маску ни с чем не перепутать. Грифа тоже трудно не узнать. А остальные?
— Паукообразная тварь в погребальной маске – один из Яблока, молодняк. Второй, в дешевой карнавальной маске, видимо, тоже. Его никто раньше не видел, правда. Еще он сонитист. По донесениям их там трое.
— Трое сонитистов в масках?
— Так, мой господин.
— Они связаны между собой?
— Точно сказать нельзя, но скорее всего, что да.
— А последний? Что это вообще такое? – беспокойства на лице Освальда не было, лишь заинтересованность. Будто он стоял в зоопарке, рядом с вольером с каким-то диковинным зверем.
— Вот кто он такой, никто не знает. Был замечен вместе с сонитистами. Один наш специалист, из числа бывшего Теплого Пепла, говорит, что это зажигалка, выученный галгарами. У этих редких индивидов встречается такой странный стиль ближнего боя.
— Любопы-ытно, – с мягкой улыбкой протянул Освальд, – Отчет есть?
— Да, господин. Гримфельд составил вам рапорт по первому нападению, второй в процессе. Но есть деталь, которую он просил вам передать, – гонец достал еще одну карточку.
Освальд изучил ее. Там была изображена стена, на которой углем была несколько коряво нарисована черная птица с, очевидно, тремя лапками.
— А вот это уже интригует. Что это?
— Некоторые говорят, что это трехлапая ворона.
— Никогда не слышал.
— Поверье среди ехонтийцев. Детская пугалка. Простите, мой господин, но звучит буквально так: «если будешь плохим ребенком, прилетит трехлапая ворона и заберет тебя в Язву, на поживу цвергам».
Внезапно Освальд рассмеялся, долго, искренне и заливисто. Хохот отражался от чистых белых стен тронного зала, в котором даже не до конца засохла побелка, множился, отражался друг от друга, и гонцу уже через десяток секунд стало казаться, что смеется не его лидер, а сотня злых духов. Впрочем, лицо он сохранил бесстрастным.
Утерев слезы, Освальд сказал:
— На склоне лет Ранф меня удивил. Казалось, я раздавил его, отправил на пенсию, можно сказать. В Гнезде ему обеспечили синекуру, гарантирую. Однако, старый паршивец вернулся, – уже без капли смеха процедил Освальд. – Не просто вернулся, а сменил имя своей конторки и привел несколько… экспонатов из цирка уродов, очевидно.
Глава еще посмотрел на фотографию, на которой была нарисована ворона с тремя лапками, а потом долго смотрел на карточку с Отшельником, который на изображении разрывал надвое его солдата. Не жалкого культиста, у которого из сил лишь энтузиазм, а обученного, безжалостного и сильного бойца. Да, их немало, но не бесконечность. Взор Освальда еще раз обернулся на карту, точнее, на россыпь оранжевых точек на юго-востоке горной гряды, отделявшей их от Фрельи.
— Скажи-ка Гримфельду вот что, – обернулся Освальд к гонцу, – Патрули не усиливать, смысла нет. Еще. Он может взять у Велассы ориентировки на всех членов Яблока. Раз есть Отшельник и Гриф, то неподалеку еще точно Коршун с Орлом. И последнее. Пусть все Белые Сердца прикрывают свои лавочки и идут сюда.
— Мне все ясно, лид… господин, – гонец взволнованно выдыхает. Чуть не сорвался на старое обращение.
— Приступай через пару часов. Отдохни, переведи дух, – мягкой отеческой улыбкой наградил его Освальд.
Гонец оторвал кулак от пола и, встав, звучно стукнул себя в грудь, после чего ушел.
