Но их сила была не в оружии, а в продолжающем грохотать резонансе. Он миновал доспех и гудел в нашем шлеме, нашёптывая мысли о бесполезности сопротивления. Если бы не руны, шёпот мог обернуться оглушающим и ослепляющим грохотом. Лавиной, смывающей разум и делающей беззащитным даже самых сильных и стойких воинов.
Именно поэтому мы отправили отряд в обход. Устоять перед безумием у них не было шансов. Они бы бесславно пали, обращая оружие против друг друга и подхватывая ужасный мотив.
Вскоре в развёрнутое надгробие полетели первые камни и кубки. Безумцы, опередившие основную массу убогих, бросились вперёд, вздымая над головой ножи и кухонные тесаки.
Первый из набегающей толпы был разрублен нами от пояса до плеча, второй поймал остриё клинка лбом и издох, пуская пузыри и следя как его собственные мозги вытекают через ноздри. А третий получил такой мощный удар щитом, что впалая грудь не выдержала и хрустнула осколками рёбер.
Мы знали, что толпу нельзя недооценивать. Повиснув на руках и ногах, она быстра лишит мобильности, стянет с головы шлем и повалит на пол. Поэтому изображать из себя неприступную скалу, о которую разбиваются волны нападающих не было никакого смысла.
Единственным вариантом выжить были постоянные атаки и смещения.
Мы ворвались в толпу рывковым приёмом. Разбросав вставших на пути развёрнутым во всю ширь надгробием, взмахнули крестом, восполняя выносливость и магический резервуар, а затем совершили новый рывок, прямо на ходу продолжая питать комбинацию рун поступающей за счёт убийства энергией.
По нашим плечам стучало грубое оружие, высекая искры из прикрывающего со всех сторон доспеха. Грязная кровь и гной заливали нас с ног до головы, а меч разил без устали, рассекая уродливые тела и отправляя отсечённые конечности и головы в свободный полёт.
Рывок — удар.
Рывок — удар.
Рывок — удар.
Не позволяя толпе сомкнуться, мы метались среди вопящих отродий разбрасывая их со своего пути. Не будь у нас выкованного богом клинка, наша выносливость закончилась бы через минуту приближая закономерный конец. Но крест наполнял нас здоровьем и силой после каждого удара, а поглощённые им остатки душ напитали рунный рисунок таким объёмом энергии, что песня неизвестного барда оказалось бессильной.
Наш разум стал неприступен.
Толпа заражённых насчитывала несколько сотен голов, и кто бы не стоял за ними, он не собирался сдаваться. Не в силах прорваться сквозь толпу к кукловоду, мы швыряли аватар в атаку и тут же разрывали дистанцию. Врывались в самую гущу безумцев и тут же покидали её, не позволяя кольцу сомкнуться.
Это могло продолжаться очень долго, но вероятность нашей гибели возрастала с каждым рывком. Особенно опасным стал момент, когда под ногами оказалось сразу несколько упавших карлов и вместо спасения — рывок обернулся ловушкой.
Благо что к этой минуте наш резервуар был полон, а рунный рисунок не нуждался в дополнительной энергии. На мгновенье потеряв сознание от падения на пол со значительным ускорением, мы очнулись в тот миг, когда наш доспех уже гудел от десятков хаотичных ударов. Встать при таких условиях не задействуя дополнительных инструментов не представлялось возможным, и мы по очереди использовали все стихийные руны.
Холод, огонь и молнию.
Заражённые повалились на землю дымящимися трупами. Но на их место встали новые. Сворачивая и разворачивая надгробие, мы рубили их ноги, а затем и тела острыми гранями щита до тех пор, пока нас не зажало их трупами.
Меч потерялся во время падения.
Сжатые со всех сторон мертвыми и умирающими мы не погибли от давки исключительно благодаря латам. Бойня зашла в тупик. Заражённые махали оружием совсем рядом, иногда даже попадали по нашему шлему и высекали из него искры, но напирая они не сближались с нами, а лишь сжимали со всех сторон убитыми. А мы в свою очередь не могли пошевелить ничем кроме одной руки и качались в этом вонючем, гниющем море, подобно кораблю попавшему в шторм.
От дикого ора, в котором нельзя было разобрать отдельных слов — закладывало уши. Но мы знали, что выход есть. Просто он лежит за гранью физической плоскости.
Открыв забрало и немедленно получив в лицо чьей-то дотянувшейся пятернёй, мы ткнули себе в скулу измазанным в нечистотах пальцем и начертали руну Энис.
Руну призрачного, нематериального воплощения.
Впервые наш аватар ненадолго превратился в призрака. Мертвецы исчезли. Заражённые исчезли. И даже грохот сотен голосов сменился оглушающей тишиной. В этом ином плане, мы чувствовали свой аватар затянутым в патоку. Он двигался медленно и неохотно. По пространству шла рябь и где-то дальше по коридору стояла уродливая тень, от которой эта рябь расходилась.
А ещё тут были души. Много душ. Изуродованных произошедшей с ними трагедией, очнувшихся от лжи, которой они поддались, и тусклых… лишённых света нашим клинком.
