— Он был смертельно ранен ещё при штурме внешней стены. Ожоги и страшное проклятье, не дающее целителям исцелить его раны не оставили ему шансов.
Конунг продолжил задавать вопросы, а я продолжил отвечать до тех пор, пока не рассказал ему всю историю Вьёрновой пади, вплоть до поражения Риордана и явления Тура. Лишние подробности им было знать ни к чему, но даже такой, слегка урезанный рассказ произвёл впечатление.
Особенно чародея восхитили подробности уничтожения портала. Я знал, что сидящий передо мной специализируется на магии разума и достиг в ней больших высот. Вскипятить мозги сразу нескольким воинам, заставить противников напасть друг на друга, отвести глаза или убедить в своей правоте, не было для него чем-то немыслимым. Впрочем, пагубный доспех обладал массой преимуществ, и большая часть боевых заклятий самых разных школ могла быть с лёгкостью заблокирована элементами брони или надгробием. Впрочем, я был вынужден признать, что мощь сидящего напротив конунга так велика, а специализация настолько узка, что чтобы сражаться против него нужно заранее подбирать экипировку. Даже легендарный доспех, выкованный богом, имел свои сильные и слабые стороны. Поэтому при прямом столкновении с конунгом нужно или разрывать дистанцию, так как область действия магии разума сильно ограничена. Или стараться решить вопрос максимально быстро. Буквально одним ударом.
Вот только подобное было вряд ли возможно. Вальдир Железнобокий был прозван так не зря. Его постоянно прикрывал способный отражать широкий перечень самых разных атак психокинетический щит, завязанный на его собственный разум и ауру. И даже его доспех, был продуктом труда чародейской мысли. Он состоял из кости древнего существа, сплавленной воедино психической силой.
Связь с системой, оставшаяся после полуразрушенного ИскИна подарила мне доступ ко всем техникам и навыкам этого мира и сейчас, смотря на конунга я видел одну из самых удачных реализаций узкого профиля. Мой аватар был отлично развит физически. С ловкостью, силой и выносливостью не было никаких проблем, а дополняли эту схему изначально высокая удача и хорошая база энергии, постепенно созданная постоянной работой с рунами. Но чтобы быть по настоящему вариативным мне снова требовалось сменить тактику и направление развития.
Мне не хватало чародейских сил.
Мы просидели в Медовом зале несколько часов. Поели, выпили, подтвердили заключённые ещё Гортиком документы. Карлы Уммы и Турина, познакомились с карлами конунга, завязались разномастные очаги разговоров. Пережившим ужасы золотого круга хотелось выплеснуть накопленный стресс, а алкоголь развязывал языки. Воины выжившего хирда бросали косые взгляды на изуродованных собратьев и рассказывали, как те их предали. Воины из чёрного хирда размахивая ручными протезами вещали о сражении в подземельях. Стоял знатный галдёж, туда-сюда сновали служанки. Дважды случались драки, на которые мы с конунгом не обращали внимания. Карлы никогда не обращали оружие друг против друга в Медовом зале, это место было пропитано своими традициями. Так что очаги недоразумений гасли сразу, стоило им только вспыхнуть. А хорошая драка между двумя оппонентами встречалась восторженными криками одобрения.
Видя, что нас никто не слушает я спросил у конунга:
— Ты привёл под стены моего города армию. Какие дальнейшие шаги ты предпримешь?
Окидывая взглядом зал, он тихонько проговорил:
— Я не могу увести их обратно без добычи и славы.
— Они разорят жилища тех, кого пришли защищать.
Конунг пожал плечами:
— У всего есть своя цена.
С одной стороны позволить чужим сотням зачистить город от остатков разбитой армии мёртвых, означало подарить им все трофеи и имущество, которое при других обстоятельствах стало бы нашей добычей. С другой, мне было плевать на эти трофеи, сундуки, итак, ломились от высококлассных ингредиентов и трофеев. А тысяча вернувшихся из Вьёрновой пади воинов, далеко разнесёт вести об этом городе, обеспечивая к нему приток населения.
— Я отдам тебе на зачистку весь пригород. Всё пространство за пределами внешней стены.
Вальдир Железнобокий улыбнулся и повернулся ко мне вцепившись в лицо взглядом:
— С чего ты взял, что торг уместен, а ты сам, властен указывать мне? Мои сотни возьмут положенное как делают это всегда.
Он был умён и силён. Знал, что мне нечего ему противопоставить. Его воинов было в пять раз больше, чем моих. За его спиной была власть и куда больше прославленных и сильных воителей. Так же он знал, что перечить ему напрямую отказываясь от помощи… не найдёт понимания в сердцах карлов.
— Любой спор можно решить поединком.
Конунг стал серьёзным, хотя его глаза, итак, не улыбались ни разу за разговор:
— Я не сражаюсь до первой крови.
Настала моя очередь пожимать плечами:
— Ты очень силён. Но Тур сильнее. Если мы сразимся до смерти, магия разума тебе не поможет.
Увидев проскользнувшее в его глазах удивление, я перевернул пузатую кружку в своих руках демонстрируя её покрытое рунами дно:
— Ничего божественного. Всего лишь рунный рисунок. Активировав его, я рассмотрел тебя в мельчайших подробностях.
