Рози затихла перед телевизором. Насыщенные выходные вымотали ее, но кутерьма явно пошла ей на пользу – все дни она провела в приподнятом настроении.
– Да так, ни о чем.
Но Роберта ответ не устроил.
– Я этот взгляд знаю. Тебя что-то тревожит.
Лгать ему Лиз не хотела, поэтому рассказала об отце.
– Жаль, что папа к нам не приезжает. Это пошло бы на пользу и ему, и Рози, ей не хватает дедушки. Я знаю, он любит Тоню, и рада, что он не один. В одиночку он совсем расклеился бы. Но хочется, чтобы он думал и о себе. И мне кажется, Тоня не особо следит за его здоровьем. А Давина так и вовсе использует его.
Роберт потер подбородок, ничего не ответил. Лиз пожалела, что заговорила об этом.
– Но это не твоя головная боль.
Она знала, как ему хотелось бы все исправить, вот только дело иметь придется с Тоней, а значит, и исправить ничего не получится. Последнее слово всегда остается за Тоней, этого не изменишь.
По понедельникам ресторан не работал, но Роберт заявил, что у него дела и ему придется уехать на весь день.
Лиз, до сих пор не озаботившаяся покупкой рождественских подарков, тоже решила скататься в Плимут, оставив Рози на Пэт.
Она не торопясь переходила из магазина в магазин. Выбрала кое-что из одежды для дочери, новую рубашку и сладкие деликатесы для Роберта, фарфоровую балерину для коллекции Пэт и милые безделушки для Джин и Барбары. Увидев в витрине черную блестящую мини-юбку, не удержалась и купила ее для Лавдей, а заодно – массивные серебряные сережки.
Вернулась домой она после четырех, и тут же позвонил Роберт, предупредил, чтобы рано его не ждали.
– Чем занимаешься? – спросила она, дожевывая кусок орехового торта, купленного в пекарне по пути домой. Она взяла всем по кусочку – себе, Роберту, Рози и Пэт. – Ты так и не сказал, куда едешь.
– А-а, это по поводу ресторана, – уклончиво ответил Роберт. – Не рассчитывал, что так задержусь.
Тут Рози попросила ее помочь довязать ошейник для собаки Дженни, поэтому больше ни о чем Лиз спрашивать не стала. Честно говоря, в практичности вязаного ошейника она сомневалась, но ведь главное – внимание.
– Ладно, не буду тебя задерживать, – сказал Роберт и попрощался.
Лиз окунулась в предрождественскую суматоху – готовила угощение и заворачивала подарки – и забыла о странной уклончивости Роберта.
На следующий день он забежал домой после дневной смены, принял душ и переоделся, представ перед Лиз в полосатой бело-голубой рубашке и новых песочного цвета брюках.
– Я их у тебя раньше не видела. Выглядишь потрясающе! – похвалила Лиз. Любуясь Робертом, она даже отступила на шаг.
– Вчера купил, – застенчиво сказал он. – Тебе нравится? Все-таки наше первое Рождество вместе, вот я и решил приодеться.
– А у меня ничего нового нет, – огорчилась Лиз. – Придется тебе потерпеть мои старые наряды.
– Ты и так хороша, – сказал Роберт и, чуть улыбнувшись, добавил вполголоса: – Особенно без одежды.
В дверь позвонили, и сидевшая в гостиной Рози бросилась открывать.
– Кто это? – удивилась Лиз.
Только бы кому-нибудь из соседей не вздумалось напроситься на чашку чая. Хуже всего, если это Эсме, чьей словоохотливости предела нет. Она прислушалась. После затянувшейся тишины раздался взволнованный возглас Рози:
– Дедушка!
Лиз непонимающе взглянула на Роберта и увидела широкую улыбку.
– Что происходит?.. – договорить она не успела, потому что в спальню ворвалась Рози.
А за ней… Лиз увидела отца. В темно-синем макинтоше и с тяжелым коричневым чемоданом в руках, который он без лишних церемоний поставил на пол.
– Здравствуй, Элиза! – Он пристально смотрел на дочь, словно не зная, чего ожидать. – Надеюсь, ты простишь, что я как снег на голову… – Вытащив из кармана платок, он промокнул лоб. – Наверное, не ожидала…
Неужели что-то случилось? У отца неприятности?
– Но я приехал к вам на Рождество!
Лиз охнула и, обогнув кровать, бросилась к отцу.
Не ожидая подобного проявления чувств, он пошатнулся и неловко погладил ее по спине, но потом засмеялся:
– Ну ладно тебе, ладно. Похоже, ты не против, да?
Лиз поцеловала его в щеку и отстранилась.
– Не против? – повторила она, увидев, что он не шутит. – Еще как не против!
Но радость ее тут же омрачилась.
– А Тоня как же? И Давина? Они не обидятся?
Меньше всего Лиз хотела, чтобы мачеха начала обрывать им телефон. Вставать между отцом и его женой Лиз не желала.
Пол покачал головой и откашлялся.
