Она поерзала на стуле и едва не поднесла руку ко рту, чтобы прикусить ноготь, но тут же спохватилась! Нельзя. Ни в коем случае нельзя дать им понять, что она — может грызть ногти! Отвратительная привычка!
Контролируя каждый мускул в теле и на лице — она неторопливо опустила руку на стол и положила ее рядом с выстроенными в ряд карандашами. Рука казалось чужеродной, не принадлежащей ей, не принадлежащей этому классу, этой школе. Она сглотнула. Чертов Полищук. Своим идиотским поступком он снова разбудил в ней сомнения, ее жизнь только-только выстроилась как надо, в этом Мухосранске никто не знает какой она была, никто не скажет ей что она сильно изменилась и нос задрала. Здесь — ее новый старт, новая реальность, все изменится. Она — сможет. Все вокруг замечают ее, говорят ей комплименты, на прошлой неделе ей признался в любви один десятиклассник, она до сих пор помнит его дрожащий голос. Паренек переезжал с семьей в другой город, вот и решил открыться, просил «подождать» его. До тех пор, пока он не вырастет и не станет героем, изменившим мир. Все как обычно.
Вчера к ней прямо на улице подошел какой-то мужчина и тоже сказал, что она просто прекрасна. Приглашал в кино, в ресторан, говорил, что жить без нее не может. Она его только взглядом обожгла. А с утра эта комсорг, серая мышка Рита — опять ею восхищалась, мол какая же ты Альбина красивая и вот почему одним все, а другим — ничего? Гены, ничего не попишешь, и вздыхает. Альбина могла бы сказать ей что гены тут не при чем, что ее внешность — это только на сорок процентов генетика, а все остальное это плоды тяжелого труда. Питание, спорт, диеты, косметика, одежда, манеры — все это не с неба свалилось. Подъем в пять утра, зарядка лицевых мышц, растяжка шеи — там быстрее всего брыли появляются с возрастом. Умывание холодной водой, огуречная маска на лицо, два яйца и немного зелени на завтрак, подбор костюма, чистка и глажка, критический взгляд в зеркало… у нее нет времени на то, чтобы ерундой всякой страдать, вроде той же стенгазеты. Или например — думать про этого Полищука.
— Пишите аккуратно. И чтобы не выписывали просто пропущенные слова, а переписывали все предложение целиком. — говорит она, отвлекаясь от своих мыслей: — и в учебнике ничего не писать! Даже карандашом! По этим учебникам после вас еще школьники учиться будут. — она строго смотрит на своих учеников поверх очков с нулевыми диоптриями. Советская промышленность не сильно поощряла выпуск товаров народного потребления исключительно для косметических целей, так сказать «для красоты». Так что очки были привезены из Риги, а туда попали из Польши. Каждый миллиметр ее внешнего облика был выверен и оценен со строгостью и предвзятостью самого сурового судьи — ее самой. Она допускала мысль, что для большинства всех этих воздыхателей вокруг будет достаточным просто присутствие ее рядом, пусть даже в мешке из-под картошки, но она сама — не собиралась давать себе спуску. Она должна быть безупречной. И не только внешне, не только быть «девушкой с обложки журнала», нет. Все остальное у нее — тоже должно быть безупречным. Карьера, знакомства с нужными людьми, личная жизнь и хобби — все укладывалось в колею ее Совершенного Плана Жизни.
