— Не голой! В простыне хлопчатобумажной! — возражает Алена. Волокитина только рукой машет, отметая возражения.
— Под простыней — голой!
— Ты под одеждой тоже голая!
— … логично. — неожиданно успокаивается Волокитина: — ну хорошо. А этот, который председатель колхоза «Заветы Ильича»? В кепке-восьмиклинке и с какой-то вечной травинкой во рту? От которого так коровьим навозом и сеном несло, что я думала будто в деревне снова очутилась. Скажешь трудная мишень?
— Ой, да пошла ты Волокитина! Можно подумать ты умеешь с парнями обращаться!
— Да получше тебя. Тебя если в город одну выпустить ты за собой какого-нибудь донжуана или маменькиного сынка притащишь и опять будешь мне всю ночь плакать в жилетку, совсем как в тот раз, когда тебя Скворцов Никита бросил, а ты вместе с Наташкой Марковой и двумя бутылками паленого вина ко мне на хату завалилась и до утра рыдала как будто тебе аппендицит без наркоза вырезали! Мои соседи милицию вызвали, думали я кошку дом мучаю, утюгом прижигаю или там на кусочки режу. Ты ж слезокомбинат, Маслова, у тебя самообладания как у моей левой ноги, хотя и моя левая пятка не ревет как корова если ее какой-то бич бросит!
— Не ревела я! Ну… почти не ревела. Две слезинки проронила и все. А у тебя, Волокитина характер вредный и мужика ты себе никогда не найдешь!
— Подводя итог. — говорит Айгуля: — вы обе вредные стервы и обречены на одиночество.
— Ой, не лезь к нам сейчас, Салчакова. — прищуривается Алена Маслова, совсем позабыв про пломбир в руке, который уже начал подтаивать: — не лезь. Сама можно подумать…
— Я — свободная женщина востока и вообще не понимаю зачем современным девушкам мужчины. — отвечает Айгуля: — что с ним делать? Щи-борщи варить и дома сидеть? Так я не умею ни то ни другое. Детей рожать? Я еще карьеру сделать хочу. В высшую лигу может попаду еще. Ну или вон, заочку в институте закончу и на производство выйду.
— Правильно! — поддерживает ее Виктор: — к черту мужиков. Они все козлы и от них сплошной вред и расстройство.
— Берегись этого парня, Салчакова, — серьезно говорит Волокитина: — он смешной.
— У нас с Витькой исключительно рабочие отношения. — говорит Айгуля: — он мне помогает в тренировках ну и перед соревнованиями мы с ним сексом занимается.
— Пфхвхах! — давится мороженным Аленка Маслова, закашливается и выплевывает белую массу на асфальтированную дорожку. Проходящая мимо семейная пара с коляской — осуждающе смотрит на них.
— Чтобы результаты повысить. — объясняет Айгуля: — он же во всем разбирается. Так и так, говорит, для повышения спортивных результатов, гибкости связок и суставов, а также ради всего советского спорта — ложись-ка ты на спину товарищ Салчакова и ноги раздвигай. А я девушка простая, лежу и думаю, что так и нужно. Ради советского-то спорта.
— Полищук⁈ — Алена поворачивается к Виктору: — что, правда⁈
— Как есть правда. — говорит Виктор: — вот меня и наняли помощником тренера к вам в команду, чтобы я всем результаты повысил. Правда опасаюсь, что не хватит меня на всех, но готов сгореть на работе, но не сдаться! Нам хлеба не нужно, работу давай!
— Какое похвальное отношение к своей профессиональной деятельности. — говорит Волокитина: — учись, Маслова, а то ты себе парня найти не можешь. Вон Витька за раз всю команду окучивает, стахановским трудом и все такое. Правда жалко парня… помрет же. Вот прямо перед первым матчем и помрет.
— Сперва под Федосеевой Валей… она килограмм семьдесят весит сейчас, наверное! — блестит глазами Аленка, наконец поняв, что ее разыгрывают и с готовностью подхватив шутку: — раздавит она тебя, товарищ Полищук!
— Ну знаете ли… — разводит руками Виктор: — кто-то же должен совершать трудовые подвиги? Попрошу у Комбината усиленное питание и молоко за вредность производства.
— Ты если Машку будешь перед соревнованиями готовить по своей «бразильской системе», то это точно будет вредное производство. — кивает Алена: — вреднее ее в команде не найти!
— Вражеский вымпел справа на зюйд-зюйд-ост. — говорит Волокитина: — боевая тревога. Пока не замечены, можем уйти влево на дорожку… а, млин, поздно.
— Привет! Маша! — к ним бежит девушка с золотыми волосами и в коротком белом платье с цветочками: — как же здорово что ты тут! О! Алена! И Айгуля! — она замирает, изучая Виктора: — а тебя я не знаю…
— Меня зовут Виктор. — он конечно же сразу узнал ее. Лиля Бергштейн, либеро «Красных Соколов», та девушка, что самозабвенно танцевала на танцплощадке в прошлый раз. Но чему она так радуется? Разве «Красные Соколы» и «Металлурги» не заклятые враги? Не то, чтобы он тут кровную вражду и драки до первой крови в подворотнях ожидал, но и не такого восторженного отношения. Она как будто лучшую подругу увидела!
