— Да ну его! — машет рукой Марина: — он к Светке пристает. И ко мне тоже. А ты не такой, ты приставать не будешь.
— Даже и не знаю то ли обидеться на такое, то ли наоборот за комплимент принять. С одной стороны вроде как похвалили, а с другой… — качает головой Виктор, заканчивая лепить пирожки: — я же тоже мужчина. Буду тоже приставать.
— Ну и приставай. — пожимает плечами девушка: — подумаешь, большое дело. Может ты Светке нравишься, и она меня попросила. А может ей Батор не нравится.
— Батор этот ваш — бабник и дамский угодник, глаза бы мои его не видели. Дон Жуан Колокамского разлива. Казанова недоделанный… — ворчит тетя Глаша, уперев руки в бока: — а ты, Витька, ступай с девчонками. Глядишь найдешь себе кого там, не вечно же тебе бобылем ходить. Поженитесь, комнату в общежитии выделят, в малосемейке. На свадьбе погуляем.
— А чего это он там искать будет? — делает вид, что обижается Марина: — мы со Светкой ему как раз подходим! Умные, работящие, а Светка — вообще партийная, вот. И высокая, потолок ей очень удобно красить — раз и достала!
— Не, у меня пирожки. Завтра с классом на экскурсию едем, вот я и решил… — начинает было Виктор, но тетя Глаша перебивает его, взмахнув полотенцем.
— Да выну я твои пирожки из духовки! Выну и в тазик положу и полотенцем накрою. Присмотрю чтобы Катька больше не таскала… ступай с Мариной. Все-таки молодой ты еще на скамейке с Леопольдом в шахматы играть, это у него уже все позади, начиная с Гражданской.
— Прошу прощения! — смешно вытягивает шею пенсионер-сосед: — я не настолько уж и старый! Вы еще скажите «он мамонтов застал», Глафира Семеновна! Но вообще, я поддерживаю, в самом деле, ступайте, повеселитесь на танцах, Виктор. А партию мы с вами как-нибудь во вторник разыграем, в конце концов перед смертью не надышишься, так что день-другой роли не сыграет. Все равно вы обречены на поражение, молодой человек. Это неизбежно как крах империализма.
— … в ней говорится о борьбе за права трудящихся, а также о том, что сила людей труда — это солидарность. Неделя профсоюзных активных действий показала… — вещает телевизор.
— Ну… если так. — Виктор колеблется. Завтра рано вставать, но молодой организм легко переносит недосып и мгновенно восстанавливается, стоит подремать днем минут пятнадцать после обеда. Кроме того, развеяться ему и в самом деле не помешает. Случившееся в школе выбило его из колеи, и он определенно не сможет быстро заснуть. И пирожками этими он занялся для того, чтобы чем-то голову и руки занять, чтобы не начать гонять масло в голове по кругу, не вспоминать снова и снова все, что он сделал неправильно в прошлой жизни. Так что… танцы?
— В самом деле, товарищ Полищук, не заставляйте себя упрашивать. — говорит Марина: — тебя две красивые девушки просят, а ты еще кочевряжишься. Мы бы и сами пошли, но там у входа к нам вечно местные пристают, а когда с кавалером — то не пристают.
— Маринка? — на кухню заглядывает ее подружка с длинными черными волосами, собранными в конский хвост на затылке и одетая в синее платьице, открывающее вид на ее безупречные лодыжки: — ты чего его упрашиваешь? Витька, айда с нами, подберем тебе невесту, с такой же кислой рожей как у тебя! Будете потом вдвоем вот так дома сидеть!
— И как отказаться от такого предложения? — вздыхает он, вставая и вытирая руки полотенцем: — Глафира Семеновна, спасибо вам большое за помощь. Я, наверное, и в самом деле пойду, провожу девчат, а то как бы не потерялись по дороге… может и правда смогу им женихов найти.
— Ступай, ступай. Выну я твои пирожки из духовки. — кивает тетя Глаша: — самое главное, как найдешь того, кто готов этих кулем замуж взять — сдержаться.
— Сдержаться? — Марина хмурит бровь: — тетя Глаша, вы о чем?
— Сдержаться и не падать ему в ноги, обнимая и крича «Спаситель ты наш!», — объясняет тетя Глаша.
— Ну вас! — Марина поворачивается и подхватывает свою подругу под руку. Вместе они выходят из кухни. Впрочем, ее голова тут же показывается в дверном проеме снова.
— Витька! Пятиминутная готовность! — говорит она, стараясь не косить взглядом на тетю Глашу: — пять минут и выдвигаемся. И ради бога, оденься поприличнее, у тебя же есть что-то кроме твоего спортивного костюма? Не как в прошлый раз!
— А что было в прошлый раз?
— На восьмое марта я тебя видела в спортивке и туфлях!
— И? Хорошие туфли… — не понимает Виктор.
— Не беси меня, Полищук! Пять минут!
Глава 10
— Давайте, идем скорее, ну! — поторапливает Марина, идущая под ручку со своей высокой подругой Светланой: — так мы опоздаем вообще. Еще и Витьку ждать пришлось дооооолго. Ты ж не девушка, Полищук, чего копошился так доооолго? — слово «дооолго» она произносит с характерным сибирским «оканьем», растягивая буквы.
Две девушки и Виктор идут по городской аллее, подсвеченной редкими фонарями. По краям аллеи высажены деревья, откуда-то спереди доносится приглушенная музыка. Вокруг фонарей в теплом летнем воздухе — роятся ночные мотыльки. Две девушки — под ручку, прижимаясь друг к дружке и Виктор — рядом.
