Человек, который вселился в тело Виктора Борисовича Полищука считал, что ему не повезло и он проиграл в этой развеселой лотерее попаданства. Судите сами, ну что может быть интересного в недалеком прошлом? Восемьдесят пятый год… и если бы он обладал абсолютной памятью или имел спортивный альманах как Марти Макфлай — то мог хотя бы выиграть в «Спортлото». Пять из тридцати шести или там шесть из сорока пяти. Но такой памятью он не обладал.
Восемьдесят пятый год… некоторые попаданцы попадали в свои собственные тела и исправляли свои собственные ошибки. Он не был таким. Никогда в жизни он не был учителем физкультуры в школе, да и в восемьдесят пятом году ему было двенадцать лет. За свою предыдущую жизнь он перепробовал много специальностей, кем только не работал, что только не делал. Но учителем физкультуры не был никогда. Более того, терпеть не мог командные игры, весь этот футбол, хоккей, волейбол и баскетбол. А эти игры сейчас были очень популярны в стране. Кстати, он подозревал что все же попал не в свой мир, а в альтернативную, параллельную ветвь времени, однако проверить это не мог. Тем не менее он нутром чувствовал, что он тут — не просто так. Что ему нужно исполнить какую-то миссию, что-то изменить, что-то сделать, надавить на Эффект Бабочки, сдвинув камушек, который потом стронет лавину. Но вот что именно он должен сделать и каким образом — он не знал. Неведомый разум или физический феномен, который и перенес его сознание в тело Виктора Борисовича Полищука, молодого физрука двадцати пяти лет от роду — не оставил инструкций или методических пособий «Как изменить мир и получить новое перерождение в тело Императора Магического Мира».
Все это было сложно и недоказуемо, а главное — по большей части могло являться лишь плодом его воспаленного сознания. Что если никакого будущего не существовало, просто гражданин Полищук испытал необычайно сложную галлюцинацию и в данный момент считает себя путешественником во времени? Какие ваши доказательства, что вы из будущего? Как назло, он и не помнил ничего из восемьдесят пятого, ни когда вулканы там взорвутся или какая революция случится или что еще. Так что и проверить он это не мог. Поэтому гражданин Полищук, который считал себя не совсем гражданином Полищуком — решил отнестись к своему положению философски. А именно — не париться по этому поводу. Какая разница, зачем он тут? Придет время — узнает. А пока — ему пора на работу. И Виктор Борисович Полищук прибавил шагу, торопясь в школу.
Школа его встретила непривычной тишиной и запахом свежей краски. Обычно в это время толпы школьников заполоняли коридоры, галдя и создавая тот самый, неповторимый шум школьных коридоров во время перемены. Но летние каникулы сделали свое дело и в школе оставалась лишь малая толика учеников, тех, чьи родители выбрали так называемую «продленку», а по сути — учебный детский лагерь на два месяца лета. Колокамская Средняя Школа номер три — была трехэтажным кирпичным зданием, расположенным большой буквой «Н», с одной стороны — был парадный вход с небольшой асфальтированной площадкой, на которой происходили парады и торжественные линейки, а с другой стороны располагался большой стадион.
— Доброе утро, Альбина Николаевна! — он притронулся к козырьку кепки, приветствуя учительницу по английскому языку, такую же молодую специалистку после вуза, но только пришедшую в школу на год раньше, а потому — негласно считающуюся старшей. Как тут принято — старшим товарищем, который всегда поможет добрым словом и советом. Возьмет так сказать на буксир.
— Виктор Борисович. — кивнула ему «англичанка». Школьники называли ее именно так. Или «англичанка» или «мисс Альбина». Надо сказать, что Альбина Николаевна отличалась от прочих членов тесного педагогического коллектива третьей школы, она всегда была стильно одета, ходила по коридорам школы расправив плечи походкой «от бедра» и в целом ощущалась эдаким чужеродным элементом в стенах скромного учебного заведения. Таких девушек тут только по телевизору видели, так что неудивительно что «англичанка» имела свой собственный негласный фан-клуб, практически все старшеклассники, вместе с пожилым учителем НВП, бывшим майором в отставке и завхозом по АХЧ Ашотом Варгиевичем — провожали ее пристальными взглядами.
Красота и общая образованность вкупе с чувством юмора сослужили Альбине Николаевне дурную службу — она так и оставалась одинокой женщиной, потому что любой мужчина, находясь рядом с ней испытывал синдром потных ладошек и подкашивающихся коленей. Любой, кроме Ашота Варгиевича и самого Виктора. Впрочем, Ашот Варгиевич тоже был пенсионером, ветераном ВОВ, да еще и одноруким, повидал в жизни всякого и уж красивой девушкой его было не испугать, даже такой как Альбина Николаевна.
