— Ты тару не задерживай, пей давай. — говорит ей Оксана: — сегодня нервный день получился, так что выпить нужно. Воот, вот так, умница. Давай тару назад, вот тебе конфетка, заешь.
— … даже вкусно. — удивленно замечает Яна: — точно грушей пахнет. И не такая горькая как водка.
— Ты смотри, а Барыня оказывается у нас не девочка уже. Водку пила.
— Я же рассказывала!
— Инна. На вот. — Оксана протягивает крышку от термоса Инне Коломиец: — пей. За светлое будущее, и чтобы у тебя парень наконец появился.
— Если это означает такой же повернутой как наша Боярыня стать, то я, пожалуй, откажусь. — говорит Инна: — я лучше выпью за мир во всеми мире. И международную разрядку. И чтобы титьки у меня такие как у Барыни выросли.
— Дались вам мои…
— Тару не задерживай.
Некоторое время в полутемной комнате царит тишина. Снова звякает металлическая крышечка об край термоса, слышится бульканье. Оксана Терехова сама поднимает вверх руку с крышечкой, словно церемониальную чашу с кровью на вершине пирамиды ацтеков.
— Девчонки. — говорит она: — так классно, что мы все выбрались. Давайте — за дружбу!
— За дружбу. — кивает Яна: — вы все мои подруги. Мои лучшие подруги.
— Точно. — подтверждает Инна: — даже Боярыня со своим Поповичем…
— Коломиец, ты… да ты ничего не понимаешь!
— Хорошо, объясни мне тогда! Чего ты такая повернутая? Видела же сама как эта Лилька к нему липнет. И вообще, там вся команда на него так смотрит, что вот-вот изнасилует его. К кровати привяжет и по очереди изнасилует. А последней Валя Федосеева будет, потому что после нее там мокрое место останется.
— Какие ты ужасы говоришь, Ин.
— Да какие тут ужасы, это все на реальных событиях основано. Мне вон рассказали местные девчата что тут так и было. Был один физрук, а его девчонки из третьего отряда привязали ночью к кровати, пока он спал и…
— И? — Яна пододвигается чуть ближе: — и?
— И катались на нем до самого утра все вместе. Ну, то есть по очереди. — Инна чешет затылок: — вроде как мужчина может только по одной за раз…
— Разве такое возможно? Ну то есть, я читала… и вроде мужчина же должен сверху находиться? Как они его так привязали? — сомневается Яна.
— У нас закуски не осталось. — огорчается Оксана: — вот совсем. И воды бы… есть у кого водичка?
— У меня бутылка газировки есть. — говорит Инна и наклоняется к своему рюкзаку: — «Тархун». И «Дюшес». Правда теплые.
— Нельзя газировкой запивать самогонку, враз отъедете. — качает головой Оксана: — у меня отчим все время так говорит… и… — в этот момент в дверь поскреблись. Не постучались, а скорее просто поскреблись. Термос с выпивкой мгновенно оказывается под кроватью, а все девчонки — на своих местах.
— Кхм… — прочищает горло Оксана: — кого там нелегкая принесла? Ночь на дворе!
— Да я ж слышу, что вы не спите. — дверь открывается и в палату входит Зина Ростовцева: — Надя не поехала в лагерь, так что я там одна, а мне скучно. Я ж слышу, что у вас тут весело.
— Подслушиваешь, значит. — прищуривается в полутьме Оксана: — нехорошо, Ростовцева… кроме того, там же с тобой еще же Гасленко.
— Наташка спит уже. — отмахивается Зина: — а у меня с собой вино есть. И… я вот, пряников принесла. Пряников и сока. Томатный.
— Что же ты стоишь в дверях, Ростовцева? — искренне удивляется Терехова: — проходи, проходи. Гость в дом, бог в дом, так кажется, говорят.
— Боярыня, если ты так и будешь продолжать молчать, то Ксюха всю власть у тебя отожмет. — предупреждает Инна: — слышишь же, что теперь больше всех Терехову слышно? Она тут карбонарий, так что будь осторожна. И…
— Коломиец, не тормози, тару Ростовцевой передавай! Ага, Зин, держи вот так… — слышится бульканье: — на вот. Слушай, Зин у нас тут спор зашел про Поповича, как ты думаешь, он герой или клоун?
— А? Про Поповича? Да я ж не знаю. Мне как и остальным запретили из корпуса выходить, все самое интересно без меня прошло. — говорит Зина Ростовцева: — говорят там граната была и Попович на нее грудью лег, она взорвалась и чудом его не убила. А сейчас его Лиля Бергштейн лечит, потому что у нее сила есть лечебная в руках.
— В сиськах у нее сила лечебная, — хмыкает Оксана: — вот где у нее сила. Вот потому и нету у нее никакой силы, сиськи маленькие. Какой только чуши не напридумывают…
— А что вы хотите, нас на улицу не выпустили, я и не видела ничего, а потом Ритка-комсорг влетает и кричит на нас. Я думала оглохну. — Зина поднимает крышку от термоса и принюхивается: — вкусно пахнет. Яблоками?
— Это ж груша. И…
— Не, я такого допустить не могу. — говорит Лиза: — думала, что стерплю, но, наверное, нет. Вы понимаете, что сейчас происходит в мире? Зинка — не задерживай тару, пей давай. Ксюха — потом мне нальешь. Хотя… — она наклоняется и копошится в своем рюкзаке, достает оттуда металлическую флягу: — у меня ж ликер есть. И кружка своя. Кто-то будет ликеру?
— Я бы попробовала. — задумчиво говорит Яна: — что такое ликер… Звучит вкусно. Лиииикеееер…
— Вот что мне в тебе нравится, Барыня, так это твоя безотказность. — кивает Оксана: — выпить — за здрасьте, покурить — конечно, по парням — запросто.
