— Ты, Вить как хочешь, а я с этой Синицыной на одном гектаре рядом срать не сяду. — выражает всеобщее мнение Алена Маслова: — она же змеюка подколодная, а мы ее на груди пригрели… а все из-за Лильки Бергштейн, та просто солнышко лесное, вот и подумали, что и эта тоже такая же…
— Пожалуйста не надо ругаться. — говорит Лиля тихонько: — я терпеть не могу, когда ругаются.
— Аленка права. — подает голос Волокитина, вставая с места: — черт с ним, не буду я с Синицыной драться, но как с ней играть теперь прикажешь? Она же как рак — разъедает нашу команду изнутри. Я раньше думала, что она просто кажется холодной стервой, а она на самом деле еще хуже.
— Не желаю этого выслушивать от той, которая всех в своей команде подзатыльниками угощает. — встает со своего места Юля Синицына: — вы все тут просто клоуны, позволяете этой Волокитиной собой помыкать. Если из-за кого-то эта команда и проигрывает, так из-за тебя, Волокитина, ты капитан команды и пока ничего разумного кроме «заткнись, Солидольчик» или «Маркова, сгоняй за содовой» — я не слышала!
— Маша, стой! Маша не надо!
— Опусти меня, я ей втащу сейчас!
— В самом деле, — говорит Виктор, укоризненно глядя на побледневшую Юлю: — тебе еще многому нужно учиться в деле выживания. Вызывать всеобщее негодование в тесном коллективе… тебе еще играть с ними.
— Это мы еще посмотрим! Даром мне не дался ваш товарищеский матч! — встряхивает головой Синицына, наконец справляясь с собой и стараясь не смотреть в сторону Волокитиной: — контракт с «ЦСКА» у меня уже есть в кармане, а вы все… Бергштейн!
— А?
— Собирайся, мы пошли отсюда.
— Но… — Лиля сжимается и опускает голову.
— Я вещи собирать. Чтобы через десять минут готова была. — Синицына выходит из помещения, хлопнув дверью напоследок. Наступает тяжелая тишина. Все переглядываются, но никто не говорит и слова.
— Ну… дела. — наконец нарушает тишину Алена Маслова: — это что такое получается? Плакала наша сборная?
— Мне она с самого начала не понравилась. — говорит Аня Чамдар: — высокомерная и стерва.
— Зря ты меня держала, Валька. — ворчит Маша Волокитина, высвобождаясь из тесных объятий своей подруги по команде: — надо было ей втащить. У-у, саботажница…
— Меня больше беспокоит что она все заранее продумала. — говорит Саша Изьюрева: — это получается что она бедную Айгулю до цугундера намеренно доводила? И к нам в команду вступила только чтобы нас всех довести до белого каления, и чтобы мы теперь хуже играли каждый раз как ее на площадке увидим? С этой точки зрения даже Лиля может быть специально засланным казачком, чтобы мы тут все расслабились… она получается и Витьку соблазнила специально⁈ Лилька, ты тоже змеюка подколодная, тоже саботажница⁈ А ну-ка раскрой свои истинные мотивы!
— А? — слабо пискнула Лиля, стараясь сделаться как можно меньше: — но я… у меня нет никаких мотивов!
— Ей тоже темную устроим. — предлагает Алена Маслова: — чтобы неповадно было. Чтобы каждый раз как нас на площадке видела — тряслась от страха. Вполне в духе этой Синицыной. Держи ее, Валя…
— Не буду я Лилю держать.
— Да по вам сейчас можно «Повелителя Мух» ставить. — качает головой Виктор: — вы так и не поняли самого главного посыла в словах Юли.
— Какой там самый главный посыл? То, что мы все дуры, а она — продуманная интриганка? То, что теперь не только Салчакову при ее виде трясти будет, но и нас всех?
— … — Виктор вздыхает. Встает со своего стула и делает два шага вперед. Закладывает руки за спину и оглядывает всех присутствующих. Все смотрят на него, кто-то вопросительно, кто-то — с темной яростью в глубине глаз. Есть и любопытство, есть и гнев, но больше всего — раздражения. В углу моргает удивленная Лилька, которая слегка напряглась, он это по глазам видит. Все-таки она может быть на редкость легкомысленной, но куда ветер дует — чувствует интуитивно.
— То, что может сделать Синицына, да кто угодно кроме нее — это ее выбор. Их выбор. Но как именно должны себя чувствовать мы при этом — это уже наш выбор. Да, она может сделать что-то для того, чтобы Салчакова ее боялась, но боятся или нет — Айгуля выбрала сама. Никто не в силах заставить вас испытывать те или иные эмоции. Вы сами выбираете что именно испытывать.
— Это как еще? — хмурится Алена Маслова: — как это — выбирать? Вот скажем, человек тебя обижает постоянно, бьет там и ругает, так я конечно же его ненавидеть буду, это же естественно! Как тут можно выбрать радость и любовь, когда тебя обижают?
— Маша Волокитина тебя постоянно бьет и ругает, так что ты ее ненавидишь? — прищуривается Виктор.
— Не ну, Маша — это другое…
— Вот смотри, родители детей часто наказывают, в том числе и физически. Ругают, бьют… что же получается нужно своих родителей ненавидеть?
— Но…
