— Не сплю. — пришел короткий ответ. Айгуля кивнула — больше самой себе, своим мыслям, чем своей соседке. Все равно было темно, и она не могла увидеть реакцию Синицыной, которая почему-то изменила свое решение и осталась в лагере, чтобы с утра всем вместе выехать в город. Айгуля сама не знала почему она решила вдруг поговорить с Юлей… но она не могла оставить все так, как есть. Как будто между ними оставалось что-то недосказанное и если это не высказать сейчас, то — когда? Завтра они уже будут в городе, а послезавтра с утра — уже матч. Тот самый, товарищеский матч с командой из высшей лиги, первого эшелона страны. С командой, куда ушла Наташа Мордвинова, с такими легендарными личностями как Казиева Сабина, Солодухина Наташа, Рябова Юлия… с чемпионами страны в прошлом сезоне! И это будет уже послезавтра… а завтра — они приедут в город и успеют только один раз переночевать у себя дома, вот и все.
Почему-то она боялась этой одной ночи в городе, словно бы это могло разрушить то, что она только-только начала выстраивать у себя в голове и в душе. Она повернула голову туда, где в темноте стояла ее тумбочка у кровати, а на тумбочке стояла невидимая сейчас — синяя тарелка, склеенная руками Виктора. Она и не подозревала как глубоко в ней сидит страх что она — самозванка, криворукая недотепа, которую каким-то чудом заметили и вывели в люди, но она все равно — разочарование и неумеха и обязательно всех вокруг подведет. Витька и девчонки из команды — помогли ей это увидеть, сняли с ее груди и плеч постоянно давящий страх ответственности, страх подвести своих товарищей и подруг по команде. Но… остальное она должна сделать сама. Например — поговорить с Синицыной. В конце концов они в одной команде теперь, пусть и на одну игру, на один матч, но все равно… помириться с ней было бы здорово.
Айгуля села на своей кровати, поджав ноги под себя и почесала затылок. Сглотнула. Начинать было не просто, начинать было страшновато, но она уже не та, что была раньше, теперь она — решительная девушка. Хватит боятся. Она — умеет играть, да сама Синицына признала, что она — потенциал имеет! Та девочка, что когда-то разбила синее блюдо с вкусным пловом дяди Амира — давно в прошлом, она выросла и сейчас — в состоянии защитить и себя и ту девочку з далекого детства. А значит…
— Слушай… — говорит она в темноту, чувствуя, как ей нелегко даются слова: — я… ну извини меня, Юль. Это мои внутренние тараканы, вот. Ты ни в чем не виновата. И спасибо тебе за то, что ты поддержала меня. Я же знаю, что ты на самом деле добрая, просто хотела меня поддержать и… ну переборщила. Так что ты не виновата и…
— Конечно я не виновата. В чем я могу быть виновата? — звучит из темноты сухой голос.
— А? Но…
— Я — совершенна, Салчакова, запомни это. А ты — наивная дурочка, которая даже свои собственные способности оценить не может. — из темноты доносится вздох: — а еще ты спать мне мешаешь.
— Но… — в груди у Айгули что-то вскипает: — но ты же сама призналась, что давила на меня!
— Давила. — признается темнота: — мы с тобой тогда были в разных командах, ты не забыла? Когда мы в разных командах, то мы с тобой — соперники. Враги. На войне все средства хороши.
— Но… зачем же ты тогда сейчас…
— А сейчас мы с тобой на одной стороне, и я не собираюсь выходить на площадку против команды из высшей лиги с поломанной защитницей первой линии. Я тебя починила. Видишь, Салчакова, какая ты простая и управляемая? Я могу тебя и собрать, и разобрать. — темнота издает самодовольный смешок: — ты же как конструктор, Казашка. Раз и поломалась. Два — собралась. Все твои детские травмы и яйца выеденного не стоят, ты примитивна и проста. Вот Волокитина у вас в команде — это крепкий орешек, ее так просто не разобрать, недаром эта мелкая дурочка за ней носится везде. А ты… — темнота фыркает. Айгуля хмурится. Она же пытается помириться, а эта Синицына наоборот — только все обостряет!
— … послушай, Юль, я не собираюсь с тобой ссориться снова. — говорит она, выставляя вперед руки в примирительном жесте: — я просто хотела сказать спасибо. И, ну я не знаю… сказать что для меня будет честью выйти вместе с тобой на площадку послезавтра. Как бы не повернулась судьба, выйти на площадку вместе со всеми, с тобой и Железной Кайзер — это…
— Судьба. Не смеши меня, Казашка, нет судьбы. Ты сама делаешь свою судьбу. Я сама делаю свою судьбу. Ты же — даже бороться не пытаешься, ты всегда уклоняешься и предпочитаешь уйти от конфликта, потому что тебя воспитали правильной девочкой. Послушной. Ведь хорошие девочки не скандалят, правда? Держу пари что в детстве ты всегда уступала свои игрушки более нахальным детям. — говорит темнота и Айгуля невольно сжимает руки в кулаки.
— Что? Но почему ты так считаешь? И вообще, это не имеет сейчас значения и…
