— Это уже не от тебя зависит. Сделано красиво, этого не отнять. А не зачли потому что мы уже и так разошлись на грани дозволенного, тут и Айгуля со своим «Апогеем» и Младшенькая со своим «Песочным Человечком»… в общем накопительный эффект сработал. — машет рукой Маша Волокитина: — а ты все равно молодец. Как там папа на трибунах?
— Не знаю. Переживаю, все ли с ним в порядке. Такая радость. — отвечает Саша Изьюрева, тиская свою бутылку с «Буратино»: — да как она открывается вообще…
— Дай сюда. — протягивает руку Валя Федосеева и одним движением кисти «сворачивает голову» бутылке с газировкой, обтирает края горлышка полотенцем и отдает обратно: — на вот.
— Спасибо, Валь. — кивает Саша: — Маша, а… мы в ресторан без Лили пойдем? Как-то неправильно это… она тоже старалась.
— Всему свое время. Таак… кто у нас остался? Ах, да! Маслова! Наташка — бутылку в Вазелинчика!
— Есть бутылку в Вазелинчика!
— Наташка! И ты туда же!
— Один «тархун» в Вазелинчика! Хорошо пошло!
— Ай! Ты специально так кинула⁈
— Маслова! — Маша упирает руки в бока, глядя на девушку свысока: — тоже молодец. Пару раз спасла нас.
— Да. Я молодец. — кивает Алена: — я совсем молодец. Благодаря мне мы и выиграли и вообще…
— Ноги у тебя слабые. Медленная как беременная улитка. У них Солодухина по площадке мечется, а ты рот открыла и гав ловишь. В общем есть куда расти, Вазелинчик.
— Эй!
— Но сегодня все равно молодец. Пей свой тархун. И… Маркова!
— Да?
— Себе тоже бутылку возьми.
— Так я и не выходила на площадку вообще…
— Ничего. Кабы вышла бы — показала бы всем этим неудачницам что значит Маркова на поле. Ты же у нас как последний стратегический резерв, Наташка. Если мы тебя на поле выпустим, то соперникам лучше сразу в штаны наделать и под одеяло заползти. Reserva estratégica, вот ты кто у нас. Все? И…
— Девчонки! — в раздевалку врывается шаровая молния с белой повязкой на голове: — все прикрытые? А то Витька стесняется зайти!
— Пусть заходит. — Маша разматывает полотенце с бедер и поднимает его повыше, прикрывая грудь и перестав быть «Свободой на баррикадах» кисти Эжена Делакруа: — а вообще он наш тренер и стесняться ему нечего. Он должен быть готов нас всяких видеть, что за чувствительность тут развел? Сиськи голой не видел?
— Ну… — Лиля останавливается и окидывает Машу задумчивым взглядом: — возможно он чего-то в тебе не разглядел еще… слушай, Маш, а я тебе говорила какая ты красивая в полотенце? А без полотенца?
— Сейчас у тебя снова кровь носом пойдет.
— Не пойдет, у меня там ватные турундочки.
— Тем хуже. Захлебнешься в своей же крови, ужасная смерть. Лучше скажи, тебя что — врачи отпустили или ты снова сбежала?
— Почему «снова»? Когда я от врачей сбегала?
— Да всегда.
— А ты откуда знаешь? Ай, ладно… Витька! Можешь входить, они тут свои телеса в полотенца замотали.
— Можно? Хорошо. — в раздевалку входит Виктор и обводит всех взглядом: — молодцы, девчата! Сейчас ко мне этот ваш Соломон Рудольфович подходил, сказал что столы в ресторане накрыты. Понимаю что устали, кто не захочет, можете идти отдыхать, там служебная машина от Комбината, отвезет куда захотите и…
— Все пойдут. — говорит Маша Волокитина: — мы команда. Все как один и все тут.
— … вот и хорошо. — кивает Виктор: — у Лили подозрение на легкое сотрясение, рекомендовали покой и тишину в ближайшие несколько дней…
— Зная ее — это вряд ли. — комментирует Алена Маслова: — Лилька и покой? Даже не смешно. Вить, а ты ее к батарее привязывать будешь?
— Что? Зачем?
— У меня такое впечатление создалось что она эту Железнову все равно в лоскуты порвет. — говорит Маслова: — так что ты бы за ней приглядел… она только на первый взгляд мягкая и пушистая…
— Сдалась мне эта Железнова. — вздергивает подбородок Лиля: — зачем она мне? Вовсе я не собиралась ее у гостиницы подкараулить с трубой, завернутой в газету, в немаркой одежде и с платком на лице. Думаю, еще ваты под плечи положить, чтобы показалось что мужчина…
— Тебе в обувь вату нужно положить. — советует ей Салчакова: — потому что иначе подумают, что это карлик напал.
— Ты лучше в лифчик ваты напихай. Тогда на тебя никто не подумает. — хмыкает Алена Маслова: — потому как большая грудь и ты несовместимы в головах людских.
— Как-то это совсем специфическое описание того, что ты «не собиралась» делать. — хмурится Виктор: — и правда придется тебя к батарее привязать на ночь.
— Какие у вас игры интересные. — замечает Салчакова: — а запасной состав не нужен? Мне как раз сегодня лучше домой не возвращаться.
— Нормальная у меня грудь. — говорит Лиля: — не у всех же такие бидоны должны быть как у Вали. И потом, Валя просто большая, вот и все. И… небольшие они даже лучше! Эстетичнее смотрятся.
— Размер имеет значение, малявка. — Валя Федосеева встает со своей скамейки и полотенце, обернутое вокруг ее груди окончательно разматывается, спадая вниз.
— Удивительно зрелище. — сухо комментирует Виктор: — и правда абсолютные сферы… Валя, у тебя полотенце упало.
— Я знаю. — отвечает Валя, не делая ни малейшей попытки прикрыться.
