Наполи откинулся на спинку стула и задумчиво хмыкнул. Все понятно. Ему приходилось о таком слышать. Когда агенты Бюро перегорали на работе из-за того, что видели слишком многое из такого, чего человеку лучше бы не видеть. Как пулеметчики во время войны сходили с ума от осознания того, сколько человек они убили, глядя на результат своих действий, так и лучшие агенты Бюро уходя в отставку просили только об одном. О покое. О возможности пожить обычной жизнью. И как правило это были люди из команды ликвидаторов. Неудивительно что он о нем ничего не знает, они же засекречены так, что личности таких людей знают только их непосредственные начальники. Но шила в мешке не утаишь, этот человек выделяется в толпе, он сам может думать, что спрятался, замаскировался, но… волка даже в овечьей шкуре выдают его повадки. Как радистка Кэт кричала во время родов «мамочка» по-рязански, так и некто Полищук в момент раздражения среагировал так как его обучали. Доля секунды и Давид был отправлен в больницу на неделю, его бы там и месяц продержали, если бы дядя Гурам не вмешался…
— Извини что так долго! Ты не устал? — девушка в белом платье уселась напротив: — а то я весь день тебя с собой таскаю… но кино было отпадное! Видел, как они там дрались⁈ Раз! Два! И все в стороны разлетаются! Митхун Чакроборти лучший!
— Угу. — кивает Наполи, думая о своем. О том, что даже если он теперь знает кто такой этот Полищук, то все еще остается открытым вопрос — что с ним делать? Если он не человек Конторы, если не находится на задании под прикрытием, значит никто не хватится его, если он вдруг пропадет. Раз — и нету человека. Конечно, у него в распоряжении теперь нету оперативной группы захвата или команды ликвидаторов, а попытаться собрать такую из родственников — только хуже будет. Все придется делать самому, а учитывая, что скорей всего этот Полищук и сам когда-то был из ликвидаторов… придется рисковать. Кто бы мог подумать, что он будет рисковать не где-нибудь за Железным Занавесом, «на морозе», а тут, дома, в своей стране, в провинциальном сибирском городишке. Он вдруг с тоской подумал, что если Полищук действительно был высококлассным ликвидатором, то дело может по-всякому обернуться. Это для Давида и дяди Гурама смерть от пули или ножа киллера — абстракция и кино или там детективная книга. А он видел такое, заглядывал в усталые глаза ликвидаторов. А ведь у него даже семьи до сих пор нет. Сперва потому что для офицера ГРУ семья на родине — ненужный балласт, а потом… потом все как-то руки не доходили.
— … а Светка такая говорит, мол его беда в том, что он слишком старается, представляешь? Нет, я не на стороне Батора, он кобель такой ко мне два раза уже подкатывал, но все равно! Вот как можно мужику так голову морочить? Неет, Светка прирожденная стерва, что ни говори, хоть и подруга моя. А еще она на Витьку глаз положила, но только Лилька его увела, она ого какая быстрая! Раз и все! На ходу подметки режет, ты и ахнуть не успеешь. — девушка продолжает говорить. Наполи кивает, поймав себя на том, что ничуть не раздражается ее пустой болтовней. Странное дело, вроде бы никакой смысловой нагрузки этот треп не несет, сплетни пополам с оценочными суждениями, но слушать вот так — не вслушиваясь, не вникая, как фоновую музыку — даже приятно. Избавляет от тяжелых мыслей. Например, о том, что придется этого физрука самому убирать, помочь-то некому. И от тела избавляться тоже самому. Нету у него в семье ни ликвидаторов, ни чистильщиков, ни группы захвата или специалистов по допросам. Все придется самому. В том числе и полевой допрос… неприятная штуковина, но вытрясти из Полищука все сведения перед ликвидацией нужно обязательно. Чтобы вопросов не осталось. А на это нужно несколько часов, он физически силен и вынослив, наверняка прошел соответствующую подготовку, быстро расколоть его просто отрезав пару пальцев или выдрав пассатижами ногти не получится. Так что нужно уединенное место со звукоизоляцией… но как его туда доставить?
— … в выходные в поход пойдем на озеро Утиное, правда там людей всегда полно, палатку некуда поставить. А я люблю дикарями отдыхать, чтобы денек-другой на природе, самим тушенку с макаронами на костре готовить! Красота!
— Что? — включается в разговор он: — в поход?
— Ты опять меня не слушаешь! Как всегда. В поход. Это когда люди собираются с рюкзаками и идут. Ножками. — девушка показывает двумя пальцами как именно люди переставляют ноги: — вот так. Раз-два. А потом палатки разбивают и песни у костра поют. Это называется «поход».
— Да я знаю, как это называется. — отмахивается он: — а когда идете-то? И куда?
— Ты, конечно, меня не слушал. — всплескивает руками она: — я тебе уже полчаса рассказываю, что мы с Витькой собрались этих двух совсем помирить. Ну или поссорить. В общем Витька говорит, что этих двоих нужно в экстремальные условия поместить, понимаешь? Чтобы вот дикая природа кругом, львы, тигры и волки и банка тушенки одна на двоих и тогда они проникнутся и перестанут ругаться.
