— Да все мы поможем! Как один! — говорит Батор и Гоги кивает, поддерживая его.
— Меня Нурдин убьет. — говорит девушка в платке: — как есть убьет. И вообще я замужем и не должна вот это даже обсуждать! Нет!
— Мне кажется, что ситуация зашла в тупик. — говорит Гоги: — ладно, если Самира Абдуллаевна против того, чтобы притвориться беременной…
— … притвориться? — девушка в платке моргает глазами: — в смысле — не по-настоящему? Ну если притвориться…
— Конечно притвориться! — повышает голос Гоги: — Самира, ты серьезно думала, что мы просим тут тебя действительно забеременеть⁈
— Ээ… — девушка в платке перекладывает ребенка на другой бок: — ну если только притвориться…
— Погоди-ка… — прищуривается Марина: — так ты думала что тебя тут просят залететь? От Нурдина?
— Эээ… ну… — девушка в платке отводит взгляд: — у Нурдина болезнь, врачи говорят что он теперь не сможет детей иметь…
— … — на кухне наступает полная тишина. Все смотрят на Самиру, которая нервно покачивает ребенка на руках.
— А что мне было думать⁈ — взрывается она: — вы тут такие все «Самира должна забеременеть и все тут!» Что мне было думать⁈
— Мамма мия. — слабым голосом говорит Марина, сдерживая хохот, рвущийся наружу: — наша Самира решила, что мы хотим заставить ее залететь от кого-то из вас.
— Я сразу сказала, что нет!
— Самира Абдуллаевна! Как вы могли подумать! — взревел Гоги Барамович: — я бы никогда! Советская женщина не должна быть принуждена к… беременности!
— Да вы только что это обсуждали!
— Мы же гипотетически!
— Вообще-то, ты Самира — очень даже ничего. — говорит Батор: — и если бы вопрос — вот так поставить, то… Ай! Маринка! Ты чего дерешься!
— Скажи мне спасибо что я ничего не скажу ни Светке, ни Нурдину! — грозит она ему кулаком: — а то бы выхватил от обоих!
— УАААААААА!
— Ой, Алтынгуль снова титю просит… — Самира уселась на стул и ловким движением обнажила грудь. Батор побагровел и выскочил за дверь.
— Какой хороший аппетит. — заметил Гоги Барамович: — опять-таки тут не только сам напиток но и упаковка… так о чем я говорил?
Уже много позднее, когда соседи в коммуналке наговорились и разошлись по комнатам — Марина задумчиво сидела на кухне одна над чашкой крепкого чая. Из головы почему-то никак не шел Витькин знакомый Николай. Она никогда не считала себя пуританкой, но и чтобы вот так, на первом же свидании… такого тоже раньше не было. Все-таки порядочная девушка должна как минимум на три свидания сходить прежде, чем допустить кавалера ближе к своему телу. Однако с Николаем так не получилось…
Она закусила губу, вспомнив в каком виде они нашли его в лесу. И что он там делал? Хотя это не так важно, тут главное, что Витька не растерялся и быстро наложив дополнительный жгут на руку (первый был наложен самим Николаем и подтекал) — вскочил в «Ниву» и понесся в ближайшую больницу. Фактически спас своего друга… интересно, а как они познакомились? Вроде Николай в школе не работал и в районном отделе народного образования тоже. С другой стороны — и ладно, что тут говорить, главное, что жив остался. Витька сказал, что звонила эта Жанна из фельдшерского пункта, ну которая из халата выкипала в груди и глазки ему строила, звонила и сказала, что все с Николаем в порядке, будет жить.
Надо будет его навестить, как поправится, подумала она и тут же сама себя отругала — и о чем она думает? Человек болеет, лежит в какой-то Тмутаракановке, а она ждет, когда тот поправится чтобы в гости прийти! Надо к нему в больничку приехать, пусть и далеко от города, но все равно. Купить на рынке фруктов, яблок там или слив, лимона и сладостей. И заехать. Пусть порадуется, а то вот так лежать совсем одному в деревне… кроме того там эта Жанна со своими телесами. Нет, определенно надо его навестить, а то этот Николай такой же как Витька, ему только дай волю, он тут же к этой Жанне станет клинья подбивать… а она почему-то этого совсем не желает. Решено — вот завтра-послезавтра она либо дядю попросит подбросить или вовсе на автобусе в эту Таракановку съездит, Николая навестит.
Она допила чай, встала из-за стола и помыла кружку под струей холодной воды. Поставила кружку на металлическую сушилку. Вышла из кухни, по пути щелкнув выключателем (Граждане! Берегите электроэнергию!) и пошла по темному коридору, держа в руке ключ от Витькиной комнаты. Будет жалко если Витька и правда переедет, подумала она, с ним все как-то веселее. Конечно и Гоги Барамович и другие — нормальные соседи, бывают много хуже, но и без Витьки уже не то будет.
Она открыла дверь в комнату, зашла и щелкнула выключателем. Огляделась.
Комната Витьки была типичной холостяцкой берлогой. Квадратных метров двенадцать, не больше. У окна стояла узкая железная кровать с панцирной сеткой, застеленная выцветшим синим байковым одеялом и подушкой в полосатой наволочке. Рядом с кроватью — деревянный стол советского производства, покрытый зеленой клеенкой с мелкими цветочками, на которой лежали стопка тетрадей, авторучка «Союз» и небольшая скульптура орла, расправившего крылья — сувенир из Минеральных Вод. Единственный стул был придвинут к столу.
