— Виктор Борисович! — говорит она писклявым голосом, таким, наверное, разговаривали бы целлулоидные пупсы из магазина «Детский Мир»: — Виктор Борисович! А посмотрите, как я подаю! Подскажите как правильно, Виктор Борисович! А вот тут у меня коленка побаливает, Виктор Борисович, не посмотрите? И тут, выше тоже немного болит, посмотрите! Можете даже потрогать… — и Алена снова часто-часто моргает глазами, принимая вид невинного ребенка.
— Ну чтобы вот так Арина делала я не видела. — признается Наташа Маркова: — но она и правда вокруг Витька как муха вокруг конской лепешки крутиться. Лиль, может мы ей того… темную устроим? Или просто в раздевалке прижмем и поговорим, чтобы перестала…
— У нас с Витькой ситуативный союз. — говорит Лиля, переставая танцевать и замирая на месте: — только если вы Маше ничего не скажете! Молчок?
— На нас можешь рассчитывать. — подается вперед Алена Маслова: — мы с Наташкой — молчок-молчок! Лучше нас никто секреты хранить не может!
— Точно! — кивает Наташа Маркова: — хранить секреты мы умеем! Я вон почти две недели молчала про то, что Серега Холодков ко мне под лестницей приставал!
— Да! Хотя про Серегу ты в тот же вечер всем растрепала, коза такая…
— Всем! Но не тебе! Ты же тогда с ним ходила, и ты ничего не узнала, пока тебе Машка не выдала… вот кто сплетница!
— Тоже мне подруга называется… — Алена складывает руки на груди: — всем растрепала, а я ничего не знала про то, что ты с ним под лестницей в «летчика и штурмана» играла! И не надо говорить, что не знала про нас с ним!
— Правда не знала! Клянусь комсомолом!
— Болтушки вы обе. — качает головой Лиля: — хотя… ты же до последнего не знала, Алена?
— Вот-вот. Видишь? Мы умеем хранить тайны. Вернее — я. — говорит Наташа Маркова: — так что мне можешь рассказать, а ей не нужно. Еще растреплет всем.
— Подумаешь тайна! — Алена упирает руки в бока: — если ты про то, что ты с Витькой для того замутила чтобы к Машке подобраться и что это он тебе такую идею подкинул, то можешь не стараться. Все это знают.
— Все?
— Вооон там, видишь, компашка под деревьями сидит, мангал разжигают? К ним подойди и спроси, и они тоже наверняка все знают. Ты, Лилька, прозрачная как слеза комсомолки ранней весной. — фыркает Алена: — тоже мне тайну нашла. Если у тебя есть что-то, чего мы не знаем, то я свою шляпку съем.
— Аленка… — прищуривается Лиля: — вот ты сейчас же свои слова заберешь обратно! Это что, вызов?
— Ой, вот только не надо, Лиль. Играешь ты великолепно и на площадке ты и там и тут, как будто тебя боженька в пяточки поцеловал, фигурка у тебя обалденная и личико смазливое… вынослива как мул, быстра как змея в броске, мужики от тебя слюнями захлебываются, но вот таинственности в тебе ровно столько, сколько в ведре. — говорит Алена и Наташа рядом с ней — задумчиво кивает в такт ее словам.
— В ведре? В каком это еще ведре? — Лиля от неожиданного сравнения аж на месте замерла и часто-часто ресницами заморгала: — в смысле — в ведре?
— В каком ведре? В обычном, Лиль. На десять литров с ручкой, оцинкованном, что в магазине «Все для сада» девяносто копеек стоит. Даже не рубль, Лиль.
— Я немного не понимаю, о чем речь, но мне кажется, что ты меня обидеть пытаешься, Маслова. — говорит Лиля: — да у меня столько тайн и секретов, что вы вдвоем с Марковой лопнете от зависти!
— Сомневаюсь. — складывает руки на груди Алена: — о чем например? Что вы с Машкой уже почти неделю у тебя живете? Знаем.
— Или что ты с Витькой вытворяла в лагере? Тоже знаем. — подает голос Наташа Маркова, в свою очередь складывая руки на груди и становясь чуть ближе к Алене: — мы вообще все-все про тебя знаем. Это про Железнову мы ничего не знаем.
— Вот именно. — кивает Алена, становясь ближе к Наташе и разворачиваясь к ней спиной, так что эти двое на какое-то время стали выглядеть как фото с афиши — вдвоем, спиной к спине, сложив руки на груди: — учись у Железновой, Лилька. Вот кто загадочный и таинственный. Я бы за ее секреты что-нибудь очень дорогое отдала бы! Наташку Маркову вон…
— Эй!
— Потому что ты моя дорогая подруга. Мне будет тяжело с тобой расставаться.
— Обычно говорят «я бы правую руку отдала» а не подругу!
— Физкульт-привет! Как вы горячо спорите, вас на весь пляж слышно! — к ним подходит Виктор в своей обычной спортивной форме и с синей сумкой через плечо: — а я думал что первый буду. Лиля, а ты чего босиком? Песок холодный же, это же осеннее солнце, оно не греет ни черта.
— Привет-привет. — нетерпеливо переступает с ноги на ногу Лиля: — слушай, Вить, как ты думаешь, я — загадочная?
— Еще как. — кивает Виктор: — я тебя порой вообще понять не могу, что ты за зверь такой. Загадочнее тебя только сфинкс в Египте, да и то просто каменюка, а ты Бергштейн меня в такой ступор вводишь, что хоть святых выноси. Ты вот скажи мне какого ты на тренировке творишь? У нас капитан Волокитина, а ты чего?
— У меня капитан Света Кондрашова. — упрямо наклоняет голову Лиля: — потому что всегда так было.
— Ну вот что с тобой делать? — разводит руками Виктор: — а с Машей у тебя что? Не сладилось?
