- Теперь ты убиваешь других, чтобы и они тоже потеряли все? Ты еще хуже, чем остальные, - неожиданно зло произнесла строптивая. – Другие, по крайней мере, не притворяются, что им не все равно.
Уязвленный, Михей посмотрел на строптивую, но ничего не ответил. Дальше шли молча.
Комендант недовольно цокнул и пробурчал: "Да ну сколько можно". Он свистнул, кивнул солдату, и тот увел треонок в лагерь.
Михей поплелся назад. Мертвые улицы дышали зловещей тишиной. Тусклый свет убывающих лун едва освещал дорогу. Усталость уже давала о себе знать. Мысли лениво ворочались в голове, тело наполнилось тяжелой вялостью. Михей мечтал только о том, чтобы поскорее завалиться спать. Чтобы сократить путь он пошел дворами. Как вдруг, в одной из подворотен мелькнула тень. Не человеческая тень. Михей нырнул в арку, и прижался к стене. Приклад винтовки прижался к плечу. Эх, сейчас бы детектор, подумал Михей, и тут же вспомнил, что забыл разузнать о состоянии Артура. В этот момент тень снова скользнула по старой брусчатке, и показалась фигура. Сухой электрический треск винтовки. Что-то упало. Михей шагнул ближе, и от увиденного рухнул на колени.
Проснувшись, Михей никак не мог встать. Разбитый и вялый, не в силах пошевелиться. То состояние, когда весь день хочется проваляться под одеялом, никого не видеть и не слышать.
Из кухни, через приоткрытую дверь доносились голоса. Слов было не разобрать, да и не хотелось вслушиваться. Михей собрал столько воли, сколько смог, и рывком поднялся, усевшись на спальнике. Растер лицо ладонями, потянулся. Пол дела сделано. Еще одно усилие – и он встал на ноги.
Он вышел на кухню, щурясь от света. За столом сидел Джамаль. Страйкер копался в буфете.
- О, проснулся, наконец, - заметил Джамаль.
Михей, ничего не ответив, пересек комнату и подошел к бочке с водой. Кто-то повесил над ней небольшое зеркало, и Михей впервые за много месяцев посмотрел на себя. И не узнал. Темное худое лицо, низкие брови, воспаленные глаза, бледные сухие губы, едва видимые под неаккуратной черной бородой.
Это я? Разве это я? Усталые злые глаза смотрели с тоской.
Михей повернул голову, рассматривая свое лицо, чуть натянул кожу на подбородке. Пригладил бороду, затем трансформировал нанту в нож, и обстриг ее покороче.
Умывшись, напившись теплой воды, он подошел к окну. Бело-желтые дома сияли от солнечного света, ослепительно блистал металл на крышах. Хорошо бы сегодня никуда не идти.
- Хватит киснуть- заговорил Джамаль. – Ты правильно все сделал.
У Михея злость закипела внутри. Меньше всего он сейчас хотел, чтобы его подбадривали и поддерживали, говорили, что все правильно. Потому, что все НЕПРАВИЛЬНО. Это был ребенок, и если бы Михей не поспешил, то понял бы это. Но он слишком отупел, слишком привык сначала стрелять, потом думать.
- Он ведь сам виноват, – снова начал Джамаль, - вне лагеря никто не мог гарантировать его безопасность.
Еще одно слово и я убью его. Да, никто не гарантирует безопасность гражданских вне лагеря, да, на его месте мог быть и диверсант, да, любой бы сделал то же самое, на моем месте. Да, да, да! Но все-таки это был ребенок. Я никак не думал, что дойду до такого.
- Ладно, не трогай его, - сказал Страйкер, и подошел к столу. Джамаль взглянул на него, на Михея, и пожал плечами.
- Что ты там нашел? – Спросил он Страйкера. Тот показал небольшой бумажный пакет.
- Что это?
- Не знаю. Приправа, или что-то вроде того. Немного напоминает кофе. Сейчас попробую заварить.
Джамаль скривил губы в довольной улыбке.
Вскоре пришел капитан Джонаян рассказал, что Каримов жив, но в строй вернется еще очень нескоро, если вообще вернется. Временным командиром взвода он назначил Страйкера.
Во второй половине дня войска вошли в промышленный район. Начались бои за машиностроительный завод. Взять его удалось лишь на третий день. На огромной территории разместились несколько десятков цехов, километры железнодорожных линий, бессчетное количество всевозможных станков и агрегатов. Хотя завод, похоже, был эвакуирован, немалая часть производственного оборудования осталась здесь. Просторные помещения, с высоченным потолками, проходящими по верху мостками, фермами, подвесными дорожками, с различными кранами и подъемниками, заваленные металлоломом и прочим материалом, уставленные машинами, какими-то аппаратами, станками — все это представляло прекрасный полигон для пехоты. Здесь было предостаточно мест, чтобы укрыться - каждый корпус мог бы сравниться с небольшой улицей. В то же время никакая техника не могла себя чувствовать уверенно внутри, или быть хоть немного полезной, находясь снаружи.
