– Мне нравится проводить время с моей любимой чистокровной парой. – Джуничи усмехается. – В твоем присутствии мое старое, измученное сердце тает.
Он кладет руку на грудь, драматизируя. Нино смеется.
– Джун, ты не старый.
Он хлопает своими темными ресницами.
– Я старше вас двоих. Где его высочество?
– Спит.
Джуничи перестает обмахиваться веером, его ониксовые глаза расширяются.
– Всю ночь?
– Да. – Нино наполняет свою чашку кофе до краев. Ему нужна кружка побольше. Может быть, две.
– Ну, это потрясающая новость. Может быть, все вернется на круги своя? Я слышал, что в местной начальной школе сейчас чертовски трудные времена. Уже месяц никто из малышей не спит по ночам. Ты же знаешь, их натуры очень чувствительны к нему.
– Правда? – Нино садится за стол напротив Джуничи. – То есть я определенно чувствую волнение, но я все время с ним.
Джуничи подпирает подбородок ладонью.
– Мы все это чувствуем. Сора сказала, что близнецы не спят по ночам уже две недели. Поэтому во время ее напряженных дежурств в больнице, она будет оставлять их здесь, если Харука не прекратит все это. Посмотрим, как он будет наслаждаться ими, когда они будут прыгать по стенам в три часа ночи.
Нино делает длинный глоток своего кофе. Когда он заканчивает, то вздыхает, расслабляя плечи.
– Они ему очень нравятся…
В голове Нино мелькает образ возбужденного Амона, сидящего на коленях у Харуки и демонстрирующего свою игрушечную акулу. Он наблюдал за нежным взаимодействием, потрясенный. Что-то внутри его партнера просветлело тогда, как будто рассеялся густой туман или открылся запертый сундук. Харука был так доволен и сосредоточен на маленьком мальчике, как будто все остальные в комнате перестали существовать.
– Ты любишь детей, Нино?
– Я не знаю… Я не испытываю к ним неприязни. Я никогда не задумывался о них. Честно говоря, я не знал, буду ли я когда-нибудь связан узами. Думать о чем-либо после этого казалось бессмысленным.
– Ну, раз уж вы перешли этот рубеж, может быть, пора начать думать о том, чего вы еще хотите?
– Хм… может быть. Ты хочешь когда-нибудь детей, Джун?
– Нет, черт возьми.
– Почта.
Асао заходит на кухню с небольшой стопкой писем в одной руке и коробкой для доставки размером с большую книгу в другой. Нино взволнованно встает из-за стола, чтобы освободить своего слугу от посылки и самому отнести ее к стойке.
Джуничи улыбается.
– Эй, старина…
– Осторожно. – Асао показывает пальцем, ухмыляясь.
– Как ты смотришь на то, что в будущем здесь будут бегать маленькие вампиры? Больше монстров, о которых тебе придется заботиться.
Асао пожимает плечами.
– Это было бы прекрасно. Харука хотел этого, когда был маленьким.
Нино прекращает распаковывать коробку и смотрит на Асао.
– Он хотел?
– Да. Он сделал небольшое, жалкое заявление сразу после смерти отца. Сказал, что, когда он соединился с Юной, то хотел иметь большую семью. Он единственный ребенок, понимаешь? И после смерти Аики и Хаято ему стало чертовски одиноко. Но Юна не захотела в этом участвовать, так что… конец истории. Он больше никогда не вспоминал об этом – по крайней мере, со мной.
Асао и Джуничи смотрят на Нино, заставляя его тяжело сглотнуть.
– Мне он тоже ничего не говорил.
– А где он вообще? – спрашивает Асао.
– Спит, – отвечает Джуничи. – Не хочешь сходить куда-нибудь выпить кофе? Раз уж я здесь…
– Конечно. – Асао кивает. – Он спал всю ночь?
– Да. – Нино достает из пакета вторую, меньшего размера и элегантно завернутую, коробку. – Он будет ночным еще долго, но мы это как-нибудь исправим. Он был таким напряженным и нервным в последнее время. Я не хочу, чтобы «угроза Лайоса» диктовала нам всю нашу чертову жизнь.
– Согласен. – Джуничи кивает. – Вы не думали о том, чтобы сообщить детективу то, что вам известно? Может быть, это поможет немного ослабить давление, зная, что делом занимается профессионал?
– Я хочу. – Нино вздыхает. – Мне нужно поговорить об этом с Хару.
Между своими собственными проблемами с восстановлением здоровья и общим состоянием своего партнера, Нино отодвинул эту тему в сторону. Как они могут решать чужие проблемы, когда их собственные судьбы находятся в тяжелом положении? Но с прошлой ночи, возможно, они наконец-то сделали твердый шаг в правильном направлении. На дюйм ближе к возвращению к нормальной жизни.
Харука резко вскакивает на постели, глаза широко раскрыты. Дневной свет. Вампир глубоко вдыхает, как будто до этого он был мертв, а прилив кислорода в легкие вернул его к жизни. Страх окутывает тело, и он крутит головой по сторонам.
– Все в порядке.
Нино сидит рядом с ним, одетый в свою юкату цвета морской волны и прислонившись спиной к изголовью кровати. Он что-то читает.
– Я здесь.
