По возвращении домой Кевин неожиданно задумался о своей дальнейшей судьбе, которую не собирался как-то связывать с людьми, однако, если бы нашёл престижную профессию, ему непременно пришлось бы работать с ненавистными представителями рода человеческого.
Двадцатилетнему Эверитту, уставшему от людей, хотелось найти спокойствие и гармонию с собственной душой. И у него родилась неожиданная идея, которая ему сразу же пришлась по нраву. Кевин решил, временно оставив получение образования, отправиться в деревню, что находилась в тех живописных горах. Ему было всё равно, поддержат его друзья или нет, но осуществить свой замысел он собирался во что бы то ни стало, так как ему надоели скопления людей, с которым ему приходилось встречаться ежедневно. Там, далеко в горах, такого нет. Там было немного людей, и все они вели весьма спокойный образ жизни, не мешая другим искать вожделенную гармонию.
Удивительно, но вся компания, также не стремившаяся к престижным профессиям и бурной жизни, практически сразу согласилась с Кевином, решив отправиться в горы вместе с ним.
Друзья достаточно быстро приобрели домики, которых там продавалось немало, по причине крайне небольшой заселенности деревни, и поехали навстречу воплощения собственных мечтаний.
Компания достаточно быстро привыкла к тихой деревенской жизни и начала наслаждаться каждым днём, который они встречали среди этих маленьких домиков, увенчанных треугольными крышами, и многочисленных троп, исследованием которых они занимались в свободное время.
Что касается работы, её им найти не составило труда. Кевин, к примеру, устроился ночным сторожем в единственный книжный магазин, расположенный в этой мало обжитой местности. Магазин этот построили совсем недавно, и Эверитт достаточно быстро нашёл своё профессиональное назначение.
Несмотря на маленькую заработную плату, эта работа пришлась Кевину по душе, так как ночью в магазин не приходили люди, и он мог спокойно сидеть среди стеллажей, уставленных книгами, и размышлять в непоколебимой тишине.
Марк, Лия и Артур, выбравшие для себя подобного рода деятельность, также не жаловались, по причине того, что их такая жизнь устраивала, и им, как и Эверитту, надоел вечно шумный город, наполненный нескончаемой суетой, мешавшей сосредоточиться и собраться со своими глубокими мыслями.
Но в один день Лия узнала прискорбную новость — в результате сердечного приступа, наступившего совершено внезапно, у неё погиб отец.
Девушка была жутко подавлена этим известием и, несмотря на её обычное разумное отношение к жизни и сложностям, поняла, что не сможет справиться самостоятельно. Несколько дней по её виду даже можно было смело сказать, что она не хотела жить, хотя и не совершала никаких попыток самоубийства.
Этим холодным осенним вечером Лия, нуждавшаяся в моральной поддержке, пришла в дом к Кевину, чтобы немного с ним поговорить. Девушка помнила, как он обратился к ней почти год тому назад, когда не на шутку испугался, встретившись во сне со своим покойным братом, погибшим от его же рук.
Кевин Эверитт открыл дверь, впустив дорогую гостью в свою обитель. Её блестящие глаза померкли, а миловидные черты лица, по-прежнему походившее на изящный лик ангела, исказились в гримасе непоколебимой печали и всепоглощающего горя. И несмотря на то, что девушка уже выглядела немного лучше, чем в день, когда она узнала страшную новость, в таком виде ей не стоило выходить в мир.
— Кевин, — печальным полушепотом произнесла она, закрывая скрипящую дверь под протяжный аккомпанемент метели, — мне очень нужно поговорить с тобой. Помоги мне, пожалуйста, если тебе это не составит труда.
— И в чем же тебе так отчаянно нужна моя помощь? — несколько равнодушно поинтересовался Кевин, никоим образом не сочувствовавший своей подруге.
Ему не было никакого дела до того, что случилось в семье Лии. Она была жива, не стремилась к самоубийству и не планировала покидать просторы деревни — и это было самое важное. А печаль — лишь эмоция, кратковременная и быстротечная, словно волна, накатывающая на золотистое морское побережье.
— Просто скажи, что всё это пройдёт. Я сама понимаю, конечно, но лишь разумом. Душа же моя твердит иначе, — опустив голову, ответила Лия, казалось, готовая упасть перед Кевином на колени, разразившись рыданиями.
— Наивность — ни есть черта, мне присущая. Наш мир слишком изменчив, а значит, не следует полагать, что беда, неожиданно проникшая в твою личную обитель, уйдёт, не оставив после себя никаких следов. Более того, она может остаться в чертогах твоих владений навсегда, — хладнокровно возразил Кевин, даже не дрогнув.
— Зачем ты так говоришь?.. — прошептала Лия, словно маленькая девочка, которой сказали, что чудес не существует.
Конечно, девушка понимала, что Кевин прав, но, находясь в подавленном состоянии, она хотела хоть немного верить, что однажды всё вернётся на свои места. Она отчаянно нуждалась в лучике надежды, который друг мог, но не собирался ей дарить.
