– Прошу прощения, Оливер, я не хотел. В понедельник приеду и заплачу вдвое больше за скаковую лошадь, которую вы продаете.
Оливер потер челюсть.
– Никогда не продавал лошадь с таким трудом, – проговорил он и махнул рукой в знак прощения.
Толпа успокоилась, бал продолжался. Не успокоились только я и лорд Бастон.
– Не заставляйте меня повторять, – сказал он, – я этого не сделаю.
Вглядевшись в этого человека, я почувствовала, что им не так просто манипулировать, как другими мужчинами. Я это знала. Он будет важен для меня. Он знал это. Я уже была важна для него. Мы оба это знали.
Однако я отвернулась.
– Сегодняшний вечер оказался для меня нелегким, – бросила я через плечо.
– Не уходите, Николетта, останьтесь со мной.
Он привлек меня к себе. Я видела, как он хочет встретиться со мной взглядом, как его страсть молит меня об утолении, как ситуация становится опасной. Однако я поступила как должно.
– Я не могу, лорд Бастон, если бы даже хотела, – ответила я. – Чарлз, вы не могли бы проводить меня к столу?
– Разумеется, – ответил тот.
– Поиграйте для разнообразия, – прошептал мне на ухо лорд Бастон, прежде чем Чарлз меня увел.
Я отвернулась, поправила шлейф платья и ушла. Мириам я нашла с мужчиной. Он вел себя с ней слишком вольно.
– Мириам, я устала. Хотелось бы уехать.
Мириам оттолкнула мужчину.
– Николетта, я поеду с тобой.
– Ах, Мириам, не оставляй меня, я так взволнован, – взмолился мужчина.
Мириам весело улыбнулась:
– Гарри, отложим до другого раза.
– До свидания, Чарлз, – попрощалась я. – Оливер. Дуглас. Я прекрасно провела с вами время.
Любезно улыбнувшись, я покинула бал.
На улице лежал человек в поношенной одежде и пел. Он с трудом поднялся на колени, и его вывернуло.
– Ну ты и насвинячил, – заметил Бертрум.
Он только что отвез лорда Бастона на бал.
– Я чищу печень. Это вчерашняя желчь. – Человек указал на пятна на штанах. Его вырвало еще несколько раз. – Тебе что-нибудь надо?
Бертрум вынул пустую бутылку Кэрри.
– Я ищу эликсир. Типа этого.
– А, значит, тебе нужен доктор. Американец. Таким человеком стоит восхищаться. Он говорил, что много лет был другом Авраама Линкольна. Рассказывал, что написал для него Геттисбергское послание, а потом Линкольн воспользовался его идеями, ничего не заплатив ему. Док – великий человек.
– Где, его найти?
– Иди пару миль на север по Гуни-роуд. Он в доме, на выходе из города с западной стороны. Просто ищи большую пиявку.
Бертрум быстро нашел нужное место – кто же пропустит пиявку размером в десять футов перед хижиной?
– Что, дурная кровь? – спросил доктор.
Бертрум стоял на пороге и смотрел на большую лохань с пиявками.
– Нет, не думаю. Я ищу эликсир.
– А-а… Я дам его вам.
– Это не для меня.
Доктор улыбнулся:
– Не сомневаюсь.
– У вас есть это? – Он показал пустую бутылочку Кэрри.
– Похожее на это. Оно лучше. Там больше кокаина. Вам понравится.
– Это не для меня.
– Я в этом уверен.
Бертруму не хотелось спорить.
– Я дам вам попробовать бесплатно.
– Говорю же вам, это не для меня.
– Только попробовать! Вы что, пуританин? Небольшая эйфория еще никому не повредила.
– Ну ладно, только разок.
Доктор налил Бертруму стаканчик, тот глотнул. От одного лишь запаха глаза полезли на лоб.
– Что это? – Он кашлянул, искоса взглянув на жидкость в бутылке.
– Там еще немного опиума. Немного горечи, но эффект того стоит.
– Сколько?
Доктор взглянул в окно на дорогую карету Бертрума.
– Фунт за шесть бутылок.
– Фунт? Дороговато.
– Ну, вы джентльмен, у вас хороший костюм и все такое.
– Моя одежда принадлежит хозяину.
– А если шесть бутылок за полфунта?
– Пойдет.
Доктор запаковал бутылки, удостоверившись, что они полные. Из некоторых сделал пару глотков, потом закрыл.
– Так, теперь ровно.
Бертрум заплатил и потянулся за сумкой. Он решил сделать еще глоток, прежде чем отправиться в путь. Второй глоток показался мягче. Он знал, чего ожидать. Бертруму вкус понравился.
– Надеюсь, вы никому не скажете, откуда у вас это?
– Конечно. Но я еще приду.
– Приходите.
– А пиявки вам не нужны? Может, для знакомых. Любую болезнь можно вылечить с помощью пиявок. Доказано наукой.
– Не в этот раз.
Выйдя из клуба и обнаружив, что кареты нет на месте, лорд Бастон пришел в ярость. Пока он нетерпеливо расхаживал взад-вперед, люди оглядывались на него и судачили о событиях этого вечера. Неизвестно, на кого он злился больше – на сплетников, Бертрума или на собственное поведение на балу. Он похлопывал перчатками по ладони.
Бертрум появился всего через десять минут, но лорду Бастону они показались часом. К нему никто не подходил, не желал перекинуться парой слов, и это приводило его в еще большую ярость.