Джексон осматривал окрестности и наших лошадей. Послышался голос Уилкокса:
– Джексон, из окна домика метрах в ста к северо-востоку выглядывает мужчина. Похоже, лорд Бастон в другом домике. Идемте посмотрим, должно быть, они там.
Сердце Блейка билось с такой силой, что удивительно, как его не услышал Джексон. Оно билось быстрее и сильнее.
Дотронувшись до Блейка, я почувствовала, что кровь потекла по его венам быстрее. Он был возбужден, но лежал совершенно неподвижно, ожидая ухода Джексона. Я не могла пошевелиться. Места было слишком мало, а Джексон находился достаточно близко, чтобы услышать самое осторожное движение. Я боялась за жизнь Блейка. Я видела, как рука его приобретает красный цвет.
Я знала, что происходит с мужчинами в этом состоянии, и меня стала бить дрожь. Я попыталась остановить сердце, замедлить его ритм, изменить положение, чтобы Блейк не испытал влияние моего сердца.
Я предупреждала его, но он все равно лежал рядом, возможно, доживая последние минуты.
«Джексон, уйдите. Пожалуйста, оставьте нас в покое!»
Должно быть, он услышал мои мольбы.
– Уилкокс, я пойду с вами.
Детективы сели верхом и отправились к другому домику, находившемуся по другую сторону холма, закрывавшему им вид на наши убежища. Когда они скрылись за холмом, мы спустились вниз. Мы с Мари надели платья.
Блейк старался вернуть давление в норму, его дыхание затруднилось лишь от того, что он сел на лошадь. Мы отправились в путь.
Бертрум свернул с дороги, и мы поскакали за ним по берегу, несколько раз пересекая реку. Добравшись до развилки, отправились на запад.
При виде других путешественников мы скрывались в лесу. Конечным пунктом нашего путешествия было побережье. Мы опасались, что нам перекроют главный мост в Уэльс – могла быть послана телеграмма. Надо было найти другую дорогу в Уэльс.
– За мной, – сказал Блейк.
Дорога разветвлялась как раз перед нами. С одной стороны навстречу нам ехала карета, с другой – телега торговца. Чтобы избежать встречи с ними, мы свернули в ближайший лес. Лошадь Блейка двигалась быстро. За ней следовала моя лошадь, затем – лошадь Бертрума, потом – Мари.
Трое впереди пригнулись, чтобы избежать большой ветки на пути. Мари же оглянулась, чтобы удостовериться, что карета проехала, и не заметила ветку.
Ветвь ударила ее в лоб и выбила из седла. Мари упала на землю с глухим стуком, заставившим Бертрума метнуться к ней. Не услышав за спиной топота копыт, мы с Блейком вернулись и обнаружили, что Мари лежит без сознания на руках у Бертрума.
– Ах, Мари, Мари! – воскликнула я. – Мари, милая, дорогая, пожалуйста, скажи что-нибудь. – Я опустилась на колени рядом с ней. – Бертрум, пожалуйста, скажите, что с ней все будет хорошо.
– Не знаю, мисс.
Блейк опустился на колени рядом с Мари и принялся растирать ей руки.
– Я нашел это в мусоре.
Уилкокс помахал скомканной бумагой.
– Что это? – поинтересовался Лэнг.
– Похоже на план бегства, – заявил Пиви.
– Тогда давайте взглянем.
– Они собираются отправиться в Суссекс, потом – на корабле в Германию, вниз по Рейну, похоже, намерены навестить Джозефа и Аниту Хофер в Шварцвальде и отправиться в Швейцарию.
– Убеждает, потому что они оставили его нам, да? – заметил Лэнг.
– Ну, тут кое-что вычеркнуто. Наверное, они переписали план.
– Возможно, они хотели навести нас на ложный след. Лэнг и его помощники обыскали окрестности и домик, выяснив лишь, что то, что походило на лорда Бастона, стоящего у окна, – манекен, одетый в его одежду. Вернувшись к домику побольше, они обнаружили, что лошади исчезли. Уловка дала беглецам полчаса форы.
– Мы найдем их следы, – сказал Лэнг, – в путь.
Трое занялись расшифровкой следов. Следы периодически появлялись и исчезали на берегах реки. В конце концов, преследователи нашли точный след и направились на запад.
Лэнгу не хотелось больше мучиться из-за того, что он упустил беглецов.
Он будет рассуждать спокойно и логично, не позволяя эмоциям одержать верх. Во время преследования ошибки совершаются из-за злости. По опыту Лэнг знал, что для достижения цели нужно быть лишь настойчивым, сосредоточенным и преданным своему делу.
Эмоциям здесь не место. В каждом деле он ощущал ненависть к преступнику, подчинявшую его подобно лисий запах собаку.
К Николетте у него было иное отношение, какое именно, он сказать не мог. Однако Лэнг ощущал, что его внутренний компас нацелен на нее, и видел мысленно лишь одну картину – как он возвращается в Лондон с Николеттой в качестве приза для королевы.
Он часто арестовывал мужа за убийство жены. Или родственника за убийство другого родственника. Такие дела были самыми частыми. Однако арестовать женщину, которая, возможно, убила мужчин в трех странах – это могло бы принести его деятельности самое широкое признание.
Главное, не ставить превыше всего собственные амбиции.
Сосредоточиться нужно лишь на одном – на поимке и аресте Николетты Карон.
– Мне надо бы… – начал Уилкокс.
– Не оглядывайся, когда занимаешься расследованием, смотри только вперед. Он впереди, – заметил Лэнг.
– Вот едет карета – давайте проверим, не видели ли эти люди кого-нибудь.