Он не пошевелился. Я была слишком близко. Его глаза были на уровне моей груди, когда я потянулась за щеткой, лежавшей на туалетном столике за ним. Если бы я взяла заряженный пистолет, оставленный предыдущим жильцом, он не заметил бы.
Взяв щетку, я протянула ее Джексону и распустила волосы.
– Джексон, вы не могли бы расчесать мне волосы?
– Да, – прошептал он.
Присев ему на колени, я перебросила волосы на спину. Джексон принялся их расчесывать. Очень нежно.
– Джексон, я не такая хрупкая, можете причесывать сильнее.
Движения его стали энергичнее.
Джексон занимался любовью с моими волосами. Пока он причесывал меня, я осторожно ерзала на коленях и чувствовала его крайнее возбуждение и давление на мои ягодицы. Когда я медленно двигалась, он двигался также медленно вместе со мной. В тишине мы двигались, почти симулируя слияние. Эти мягкие движения были моей последней надеждой на освобождение.
Человек с неподвижным лицом немного смягчился, я подумала, что наступил подходящий момент выяснить, возможно ли, как-то рассчитывать на его помощь.
– Джексон…
Я повернулась к нему вполоборота. Глаза его были полны желания, а когда я повернулась, он стал рассматривать мое тело.
– Хочет ли какая-то часть вас освободить меня?
– Затрудняюсь сказать.
Он долго молчал, потом вздохнул:
– Николетта, пора заканчивать с ванной.
– Конечно.
Я легла в ванну, но она была мелкой, и Джексон продолжал меня рассматривать. Вода прогрела меня, я была благодарна за это простое удовольствие.
Джексон придвинул стул и помог мне вымыть голову. Взбив немного пены, он начал намыливать мои волосы небольшими кругами. Его прикосновения были чувственными, я закрыла глаза и откинула голову почти ему на колени, но оперлась о край ванны. Я закрыла глаза, чтобы дать понять, что получаю удовольствие. А еще – для того, чтобы дать ему взглянуть на мое тело.
Я чувствовала на себе его взгляд, почти слышала биение его сердца и ощущала, как трется о меня ткань его брюк. Он хотел меня, но не отваживался сделать последний шаг.
Мной тоже овладело возбуждение. Я была объектом его желания. Нагота возбуждала его так, будто я прикасалась к его мужскому достоинству.
Он нагнулся, провел мылом по волосам, затем вокруг груди. Меня дразнили его прикосновения. Я не отвергала его ласки, глаза у меня были закрыты. Джексону были позволены вольности, он позволял себе новые.
Передвинув стул, он продолжал заниматься волосами, теперь спереди. Затем провел мылом по моему животу, приближаясь к неуказанному месту. Я не шелохнулась, не открыла глаз, не издала ни звука.
– Вам больно?
– Нет, очень приятно. Не возражала бы, если бы меня так купали каждый день.
Джексон немного раздвинул мне ноги, потер мылом внутреннюю часть бедра, проник в мое лоно пальцем.
Я хотела этого мужчину. Он скользил пальцем внутрь и наружу, я двигалась вверх и вниз, пытаясь заставить его проникнуть глубже.
Он наслаждался, разглядывая мое тело. Продолжая доставлять мне удовольствие, Джексон не изменил положения. А потом я задрожала и вскрикнула, взлетев на вершину блаженства.
Джексон наклонился и крепко обнял меня. Некоторое время я просидела в воде, потом мы принялись болтать.
О чем только мы ни говорили, Джексон не отрывал от меня взгляда.
Когда вода остыла, я поднялась. Его глаза все еще фиксировали каждую деталь моего тела.
– Джексон, вы не подадите мне полотенца?
Он сходил за полотенцами, обернул мне плечи и начал медленно вытирать меня.
– Джексон, вы – моя последняя возможность побыть с мужчиной. Вы хотели бы этого?
– Нет, Николетта, я не готов умереть.
– Джексон, это жестоко. Вы уже судили и приговорили меня?
Скользнув руками по моей спине, он взял меня за ягодицы, якобы вытирая, но полотенца у него не было.
Джексон скользнул руками по моей груди, по бедрам. Затем, стоя у меня за спиной, накрыл грудь ладонями и стал сжимать. Я молчала, испытывая ни с чем несравнимое наслаждение.
Покидать комнату Джексон не собирался. Мне тоже не хотелось ее покидать. Кое-кто может осудить меня за соблазн полицейского в то время, как любовник томится из-за меня в наручниках под окном.
Отношения между мужчинами и женщинами бывают разные. Нас с Блейком связывает сексуальное и духовное влечение. Джексона и меня – умственное. Наше влечение подобно игре кошки с мышью. Кошка играет с мышью, пока мышь не начинает играть с кошкой.
Однако наше время пришло и прошло. Я оделась в то, что купил мне Джексон: белую романтическую блузу с кружевными манжетами и галстуком, обтягивающие брюки для верховой езды и коричневые сапоги, не доходившие до колен. Мокрые вещи взяла с собой.
Снаружи было темно. Атмосфера была напряженной, даже враждебной.
У Блейка были ко мне вопросы. Пиви и Уилкокс волновались – мы отсутствовали более двух часов.
– После ванны она заснула, я дал ей поспать, – объяснил Джексон.
Взгляд Уилкокса был пронзительным.
– Джексон, все в порядке?
Господи, да! Знали бы вы, что только что вынес ваш коллега.
– Нет, она просто отключилась от переутомления.
– Николетта, это правда? – спросил Блейк.
– Да, я хорошо себя чувствую.
– Надеюсь, ты не спала с ним? Он не домогался тебя?