– Мне больше нравится идея с экипажем. Его карета как раз снаружи.
Я помолчала, раздумывая.
– А что, если он будто бы сломал шею? Оставим его на дороге в его поместье. Травму припишут несчастному случаю, интереса это не вызовет.
– Конечно. Мисс, я сломаю ему шею.
Девушка опустилась на колени. Но как только коснулась тела, поморщилась. Мари трижды перекрестилась, схватила Дентона за подбородок, и повернула к себе его голову.
Вдруг она вскрикнула и упала на пол.
– Ой, прошу прощения:
– Давай я помогу.
Я стояла на коленях в красном платье из бархата и парчи с открытыми плечами и соблазнительным вырезом.
Мари разместилась слева от тела, я – справа, вместе повернули голову Дентона так, что он смотрел мне в глаза. Когда я взялась левой рукой за голову, подбородок опустился. Казалось, Дентон смотрит на мое декольте.
Покинув бал, Дентон приказал кучеру доставить нас ко мне. Сидя в коляске, он не мог оторваться от Меня. Ему хотелось притронуться ко всему. К платью, к кружевным оборкам под юбкой – предметы женского туалета его словно гипнотизировали. Первый раз он дотронулся до моей груди и сделал вид, будто это произошло случайно. Я могла с легкостью остановить его, но не сделала этого.
Не встретив сопротивления, он осмелел. На каждое прикосновение к груди я реагировала одобрительным стоном.
Выглядел он великолепно – парадный черный костюм, шляпа в тон, трость с золотым набалдашником, белые перчатки. На балу он выставлял меня напоказ, словно я член королевской семьи. Пришлось терпеть ревнивые взгляды нескольких дам, вне всякого сомнения, жаждавших любви Дентона. Они не понимали, почему он предпочел англичанке француженку.
Я пригласила его выпить бренди. Приглашение он принял с такой улыбкой, будто то, что должно было произойти, не имеет ничего общего со спиртным. И действительно, бренди лишь слегка усилил возбуждение.
Я не хотела приводить его в будуар. Это правда. Знала, что должна поцеловать его, пожелать спокойной ночи и отослать. Но не смогла. После того что происходило в коляске. Он ласкал меня несколько часов, и я была настолько возбуждена, что могла утонуть в своем желании.
Мы вошли в гостиную. Я стояла рядом с ним перед изумительным полотном художника Каприоли. На картине изображен был ночной Париж. Полотно выполнено в энергичной импрессионистической манере, с использованием ярких синих и красных цветов, отображающих вечерний свет и восхваляющих волнение Парижа. Рама картины размером два на три метра украшена золотом в двадцать четыре карата, у некоторых зрителей от этого зрелища перехватывает дыхание. Сколько бы я ни смотрела на шедевр Каприоли, у меня всегда перехватывает дыхание, приходят воспоминания о волнующих парижских ночах.
Когда я предложила Дентону выпить, он сделал глоток и поставил бокал.
– Великолепно.
– Я тоже так думаю.
Дентон не сводил с меня глаз.
– Вы имеете в виду картину? – спросила я.
– И ее тоже. Но в первую очередь женщину по имени Николетта. Она великолепна. Просто великолепна.
Он подошел ко мне, запечатлел на моих губах поцелуй и прижал меня к каминной плите. Я почувствовала, как сильно он возбужден.
– Вы несколько порочны, да? – поинтересовался Дентон.
Я остановила на нем невинный взгляд. Подхватив меня на руки, он стал подниматься по лестнице.
– Ты такой сильный, – сказала я, переходя на «ты».
Дентон поставил меня на ноги.
Комплимент ему понравился – он гордо выпятил грудь.
– Хотелось бы увидеть твое платье на манекене. – Он тоже перешел на «ты».
Дентон указал на манекен, где обычно висело то, что я собиралась надеть на следующий день.
– Так помоги мне его снять. На нем слишком много пуговиц.
Он повернул меня и взглянул на двадцать пять маленьких жемчужных пуговиц, находившихся у меня на спине.
– С огромной радостью, дорогая.
– Когда-нибудь изобретут способ, с помощью которого мужчины смогут быстрее снимать с женщин платья, а если никто этим не займется, в ближайшем будущем займусь я.
Он расстегнул пуговицы на платье, после чего занялся пуговицами на запястьях – на каждом по десять. Закончив, он помог мне выскользнуть из платья и шагнул назад, чтобы оглядеть мои женские прелести.
– Николетта, ты поражаешь больше, чем величайшее произведение искусства в Лувре. Не могу себе представить мужчину, который мог бы смотреть на тебя и думать о чем-то, кроме любви.
Я улыбнулась ему. И тут меня охватил ужас перед необходимостью раскрыть тайну ничего не подозревающему мужчине. Но я не успела. Дентон взялся за оборки корсета.
– Мне нравится смотреть на оборки – женщины никогда мне этого не позволяли. Наверное, боятся, что исчезнет их загадка. Однако они ошибаются. Мужчина еще больше будет очарован. – Дентон нежно провел пальцами по тонкому кружеву корсета. – Не мог себе представить, что леди Викторианской эпохи может быть такой свободной.
Я зажгла еще одну свечу, специально для него, собираясь ему все рассказать.
– Николетта, ты – редкая женщина.
Он потянулся, но я отступила и отвернулась. Надеялась, что, если не буду смотреть ему в глаза, найду в себе силы спасти этого обаятельного мужчину.
