Кто-то с протокольной физиономией и прижатым к уху сотовым топтался в холле и, увидев, как мы выходим из квартиры, с удивлением вскинул брови.
– Мы сейчас, – успокоил его Вовик.
Протокольная физиономия расслабилась, вернувшись к разговору. Мы спустились вниз, пробежали мимо озадаченного консьержа, и «лэнд круизер» понес нас по вечерней Москве.
– Ты сумасшедший! – я заставила себя смеяться.
Потакать Вовкиным прихотям – вот чем мне хотелось заниматься.
– Владимир Федорович, а куда едем? – ненавязчивым тоном поинтересовался водитель.
– В «Балчуг-Кемпинский», – ответил Вовик.
– «Второй», я «Первый». Едем в «Балчуг», – передал по рации сидевший впереди охранник «хвосту».
– «Первый», я понял, – отозвались из второго «лэнд круизера».
И тут мне в голову пришла сумасбродная идея. Я наклонилась к Вовику и шепнула:
– А давай поедем к Светке.
– Супер! – откликнулся он. – Позвоним ей, пусть дует в «Балчуг».
– Ты не понял, – прошептала я. – Давай поедем к ней. Я хочу побывать у нее.
– Вик, – поморщился Вовик. – Ты себе представляешь, что это такое? Она сидит в какой-нибудь грязной норе на продавленном диване…
– Я хочу увидеть это. Если не понравится, возьмем ее с собою в «Балчуг».
– Ну, хорошо, – Вовик нехотя вытащил мобильник.
Светка отказалась принимать нас у себя, и Вовик договорился, чтобы она вышла из дома на улицу, где мы ее подберем и захватим с собою. Оказалось, она снимала квартиру в центре, на Таганке.
– Меня это не устраивает, – заявила я. – Звони и скажи, что мы поднимемся к ней домой.
– Зачем тебе это? – спросил Вовик.
– Я хочу посмотреть, как это происходит, – ответила я. – Хочу увидеть эту квартиру.
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
– Зачем тебе это?
– Вов, очень нужно. Мне очень нужно, – промолвила я и, прильнув к нему, замурлыкала капризным голосом.
Он снова набрал Светкин номер и взялся ломать ее сопротивление. Угловым зрением я замечала невозмутимые крепкие затылки водителя и охранника и говорила себе, что мне наплевать на то, что они обо мне думают. Слушая Вовкины увещевания, я поняла, что он вот-вот потерпит фиаско, и вырвала из его руки трубку.
– Алло, Свет, это Вика. Ну, чего ты, в самом деле…
– Вик, да я не ждала никого! Сама как чухня выгляжу! В квартире бардак!
– Да перестань, Свет! Мы столько времени знакомы! Ну, пожалуйста, ну, прошу тебя! Понимаешь, к нам гости приперлись, надоели нам, как собаки! Ну, пожалуйста.
Она сдалась и назвала адрес.
Мы домчались так быстро, что переодеться она не успела и встречала нас, растрепанная, бледная, с воспаленными глазами, с постоянно шмыгающим носом, в трениках и футболке, заляпанных краской.
Квартира оказалась двухкомнатной. В узеньком полутемном коридоре стоял стул, на спинке висела мужская куртка, а подле стояли огромные черные ботинки «Camelot». Светка прижала палец к губам и, кивнув на закрытую дверь, шепнула:
– Там подруга работает. У нее сейчас клиент.
Я почувствовала некоторое разочарование, потому что представляла себе по-другому мужчин, посещающих дома терпимости. Холерики астеничного типа, непременно в костюмах, с галстуками, – такими рисовало воображение мужчин, которые тайком пробираются к проституткам.
А мужчина в спортивной куртке и «камелотах» может и не таиться, а идти в публичный дом, весело насвистывая, как в рекламе средства для повышения потенции.
– Проходите туда, – Светка показала на открытую дверь, в которую упирался коридорчик. – Прямо в одежде, там и разденетесь.
Стараясь не шуметь, мы прошли в комнату. Здесь обстановка оказалась именно такой, как я и ожидала. «Стенка» из ДСП со слониками и книжками из школьной программы на полках, небольшой диван, накрытый пледом, – все это напоминало о благополучии 70-х – 80-х годов ушедшего века. А теперь говорило о драме. Перемены застали врасплох, и хозяин не нашел иного способа выживания, кроме как превратить квартиру в притон. Какие-нибудь старички кое-как сводят концы с концами, прибавляя к пенсии разницу между ценами на аренду квартиры на Таганке и в Бутово, где они ютятся в маленькой комнатушке. А здесь на произвол блудливых сластолюбцев оставлены книги, наука которых оказалась не впрок, брошены фарфоровые слоники, которые не сберегли казавшееся незыблемым благополучие.
А может, старичков нет в живых. А их дочь, оставшись одна, не сумела приспособиться к самостоятельной жизни и теперь работает в соседней комнате.
Да, именно так я все это себе и представляла. И конечно же современная двуспальная кровать, занимавшая половину комнаты, являлась завершающим штрихом к сюжету чужой драмы.
Вот сюда и пробираются тайком астеничные холерики в костюмах, галстуках и кепи, надвинутых на глаза.