– Ага, спасибо-спасибо! – в его голосе послышались самодовольные нотки.
– Ну, ладно, я знаю, ты занят сейчас, – сказала я.
– Ага. Вика, ну ты звони, звони, если что.
– Хорошо. Пока, – ответила я и дала отбой.
Может быть, это и хорошо, что я нарвалась на совещание, и время для разговора оказалось неподходящим. Ведь я готовилась сказать нечто совсем другое, а не то, что сказала. А при здравом размышлении решила: то, что не сказала, пусть так и останется несказанным никогда.
Он не понял бы меня и чего доброго обиделся бы, скажи я ему, что он зажилил кое-что, что мог бы мне и оставить.
В начале 1998 года что-то не заладилось на фондовом рынке, и Виктор с головою ушел в компьютер. Он почти не разговаривал ни с Леной, ни с Татулей, что было и к лучшему – слишком сделался он раздражителен. Сбережения таяли, а Виктор преодолел все уровни Carmageddon'а и с утра до вечера давил виртуальных зомби уже бесцельно.
– Черт, придется дом продать! – сказал он однажды.
И это были первые вразумительные слова за три месяца.
– Так все плохо? – спросила Лена.
– Плохо! – рубанул он.
Пришлось отложить разговор.
В апреле он не дал денег на школьную экскурсию Татуле, и тогда Лена решилась:
– Может, тебе еще чем-нибудь заняться?
– Чем, Лена, чем?! – лицо его скривилось, словно от боли.
Он поставил игру на паузу. Зомби, придавленный виртуальным «феррари», застыл в нелепой позе.
– Ну, вот хоть частным извозом займись пока, – промолвила Лена.
– Ты че?! Совсем дура?! – заорал Виктор.
Через два дня Лена осталась одна с ребенком в маленькой «двушке» на Соколе, которую после покупки коттеджа как-то руки не дошли продать. Десять тысяч долларов и старенькую «хонду», как поняла она, Виктор выделил им на оставшуюся жизнь.
– А! С квартирой, с машиной! Какая невеста! – с колоритным акцентом восклицал Мераб, сосед по лестничной клетке.
– И с дочкой в нагрузку, – отшучивалась Лена.
Она знала от участкового, что Мераб – вор в законе. Таковой статус подтверждался вечным скопищем дорогих иномарок у подъезда и снующими туда-сюда деловыми людьми с мордами, сосредоточенными, как у немецких овчарок.
К концу июля Лена истратила три тысячи. Как сократить расходы, она не знала. Как заработать – тем более. И тут появился Владик, бывший однокашник. Он зарабатывал – и, судя по виду, неплохо – на форексных сделках.
– Лен, тут дело такое. Проигрывают только лохи, – объяснял он. – Те, кто нервничают, дергаются раньше времени. Сама посуди, ну, открыла ты позицию, а курс не в ту сторону пошел, ну и что?! Ну, сиди спокойно и жди, пока курс в твою пользу изменится. Ну, конечно, кому деньги срочно нужны, он начинает позицию закрывать, фиксирует убыток…
– Мне деньги только через месяц понадобятся, – сказала Лена.
– Ой, да за месяц я тебе столько наколбасить успею! – заверил Владик, укладывая пять тысяч долларов в портмоне из крокодиловой кожи. – Сегодня же размещу, а с понедельника следи за курсом, – сказал он на прощание.
Понедельником было 17 августа.
Вечером Лена отвезла дочку к родителям. Вернувшись домой, она сложила под зеркалом тоненькой стопочкой две тысячи долларов, прошла в ванную, отправила в рот первую горсть таблеток и запила водой из-под крана. Взглянула на себя из зеркала побитой собакой и разрыдалась. Представила печальные глаза матери, отца. Знай они, непременно бросились бы на помощь. Но чем, чем они могли ей помочь?!
Она бросила в рот еще одну горсть таблеток и запила их водой. Лицо в зеркале сделалось совсем несчастным, потерянным. Вспомнила, как посоветовала Виктору заняться частным извозом. Хороший был совет, ничего не скажешь. А что ж сама не пойдешь продавщицей или маникюршей работать? Она вставила два пальца в рот, метнулась к унитазу, ее вывернуло, и вот с этого-то момента ей и поперло.
Первый же звонок бывшей сокурснице решил проблему с трудоустройством. Юля Смирнова работала в банке начальником отдела валютного контроля, где как раз случилась вакансия. На следующий день Лена сидела в роскошном кабинете напротив импозантного мужчины средних лет. Он щелкал по клавишам ноутбука, уткнувшись в экран, и более всего напоминал сытого кота, из спортивного интереса мучившего мышку.
– Андрей Николаич, я натаскаю Лену в два счета, из нее классный специалист получится, – бубнила Смирнова, а председатель правления банка колдовал с ноутбуком.
Лена завидовала этому человеку. Не успеху, не должности, а тому азарту, с которым он занимался своим делом. «Интересно, что там у него на дисплее? Курсы валют, котировки какие-нибудь? А для него – это поэзия, искусство».
– Ну, хорошо-хорошо, – буркнул Андрей Николаевич, – пускай оформляется.
Он коснулся пальцем едва заметной клавиши на боковой панели, и открылся дисковод. Из черного портфеля «S. T. Dupont» глава банка извлек футляр для CD-ROMа, на обложке которого Лена заметила бесовскую морду и кровавую надпись «Carmageddon». Диск утонул во чреве ноутбука, дисплей замерцал, заскрежетали динамики, и Андрей Николаевич отрешился от внешнего мира.