– Разумеется, я готов. Начинайте.
Он громко икнул и начал свою долгую историю, на протяжении которой я успел выпить три чашки кофе, выкурить сигару и ровно двадцать сигарет, съесть пиццу, омлет с сыром и прогуляться по свежему воздуху. После чего я все же решил, что я совершенно точно еду к нему – я должен был записать все это с первых рук. Вы поймете, почему эта история не подходит для телефона, писем и остального.
Как истинный творец, я запоминал все подробности его истории. Блокнот, в котором я кратко изложил события тех лет, и сейчас лежит у меня в комнате. Некоторые события я дополнял, но, тем не менее, история правдивая. Она обрывочна и бессвязна, и все же… Вашему вниманию.
Прошу вас, не забывайте, это – исповедь не совсем здорового человека. Я вот уже долгое время стараюсь не напрягать вас, но здесь я не могу ничего поделать. Мне очень страшно говорить об этом, но, вы знаете – у меня нет выбора.
***
Эдвард сидел за прилавком и думал о том, как сильно он мечтает убить своего папашу. В одной руке он держал упаковку от конфет, другой – мобильный телефон. Посетителей не было уже часа три, и скука съедала. На улице давно стемнело.
Вчера папаша уничтожил пятьдесят кассет. Все эти кассеты были куплены Эдом. На каждую из них был записан альбом – его альбом. Отец случайно нашел это и включил, после чего, собственно, все и случилось. Когда он объявится?
В последнем сообщении было написано:
«Я буду в старом гараже допоздна. Оставайся и жди меня. Если не появлюсь к одиннадцати – возвращайся домой. И не звони мне».
И слава богу. Хотя бы сегодня тот не напьется, как всегда, и не попытается преподать сыну бесплатный урок кулачного боя. Эд поправил очки и смахнул темные волосы со лба. Хотелось позвонить отцу, но выслушивать его гневную тираду – не самое приятное развлечение. Можно просто свалить домой, он все равно ничего не заметит. Часы на руках пропищали десять. Колебания не занимали много времени. Соблазн был слишком велик, поэтому через десять минут все вещи были собраны и аккуратно разложены по столу, касса пересчитана и закрыта до завтра. Восемь долларов были украдены Эдом, а сам он был готов в любой момент выйти. Он больше минуты сидел, уставив взгляд в никуда.
«Я все делаю правильно» – решил тот.
К тому моменту, как Эдвард вышел из пекарни, весь свет внутри был выключен. Он закрыл дверь ключом, сделав максимальное количество поворотов. Можно было идти домой. До прихода отца он послушал бы какую-нибудь пластинку. Со второго этажа все отлично слышно, и, если отец придет, заметить его будет проще простого. Будет пара минут, чтобы сложить все обратно и сделать вид, будто он уже давно спит и видит десятый сон. А потом ночью пробраться в отцовскую комнату и покончить с кошмаром раз и навсегда.
Тишину разорвала мелодия мобильного телефона. Эд вздрогнул, сильно напугавшись.
«Отец следил за мной. Он знает, что я вышел. В конце концов, он знает, что я задумал… Ты заслужил наказание, не так ли, Эдди?»
Эдвард разблокировал телефон и вжал внутрь кнопку ответа. Через динамик был слышен голос отца:
– Можешь возвращаться домой, – прохрипел он в трубку, – ложись сразу спать.
Первым делом в голову пришло, что прикончить отца в его собственной пекарне теперь не получится.
– Да, хорошо… Все в порядке?
– Все отлично. Я готовлюсь ко Дню Города, – он рассмеялся в трубку и тут же повесил ее, не дав сыну шанса что-либо ответить.
День Города был небольшим праздником. Каждый год в местном парке открывалась ярмарка, где можно было купить еды, напитков и всяких сувениров. Отец Эдварда владел лучшей пекарней в городе, и поэтому на День Города собирался продавать свои сэндвичи в небольшом шатре. Сам он продавать их и готовить, естественно, не собирался. Все дела были скинуты на Эда. Что в пекарне Эд работал продавцом, что и здесь будет.
Два дня назад Эд осматривал его, этот шатер. Точнее, строил его – не по своей воле. А пока он строил – размышлял, как бы испортить всем праздник. И он придумал, конечно же. Но это было на тот случай, если отца прикончить не получится. На праздник придет один местный радио-жокей. Эд дарил тому кассету и был отвергнул. «Ты бездарен, сам подумай» – Говорил тот. Эд хотел его убить тоже.
– Ну и черт с тобой, – прошипел Эд в темноту.
Он сделал пару шагов по единственной освещенной дорожке и ощутил мощный порыв ветра, который чуть не сбил его с ног. С тех пор, как пару часов назад он выходил размять ноги и съесть сэндвич, заметно похолодало. Все ощущалось по-другому из-за холодного воздуха. Эдвард выдохнул облачко пара и ускорил шаг; не хотелось простудиться в самом начале семестра. Через десять минут он оказался у дома. Синяк на щеке мешал думать.
«Интересно, как отец готовится в такой поздний час ко дню города?»
Эдвард остановился в неопределенности. Читать не хотелось. Слушать Тома Вейтса – тоже. До убийства папаши оставалось еще полным полно времени. Эд вообще не мог поверить в то, что его мозг сгенерировал эту идею и принял за разумную. Но ежедневные побои сделали свое дело.
