— Да, — и снова его голос стал глухим и виноватым. — Да. Я видел, — он обернулся к Чарльзу. — Ты же знаешь, что она не сможет удержаться.
— Совершенно точно, — кивнул Чарльз.
— Папа, ну что ты говоришь с ним так, будто это настоящий Чарльз! Да спроси хоть Кельвина! Он все тебе объяснит!
— Хватит болтать, — оборвал ее Чарльз Уоллес. — Пойдемте, — он небрежно взмахнул рукой и вышел из камеры. Мэг и мистеру Мурри ничего не оставалось, как выйти следом.
Оказавшись в коридоре, Мэг дернула отца за рукав:
— Кельвин, вот мой папа!
Мальчик резко повернулся к ним. Его лицо стало белее мела, так что веснушки и рыжие волосы буквально светились золотом.
— Успеете еще познакомиться! — вмешался Чарльз Уоллес. Предмет терпеть не может, когда к нему опаздывают! — и он пошел по коридору, с каждым шагом двигаясь все более неуклюже. Остальные поспешили за ним.
— Твой папа знает о наших миссис? — спросил Кельвин.
— Я ничего не успела рассказать. Все слишком ужасно, — от досады внутренности у Мэг стянуло в тугой узел. Она слишком была уверена, что достаточно ей найти отца и все неприятности кончатся. Уж он-то сумеет навести порядок! И главное снимет с дочери тяжесть ответственности. Ей больше не придется все решать самой.
Но вместо столь желанного и ожидаемого ею счастливого конца они попали из одной передряги в другую, еще более опасную.
— Он не понимает, что случилось с Чарльзом, — с тоской прошептала девочка, сверля глазами спину отца, который старался не отстать от мальчика.
— Куда мы так спешим? — спросил Кельвин.
— К Предмету. Кельвин, я не хочу туда! Я больше не могу! — она остановилась, но перед ними Чарльз продолжал двигаться вперед какой-то неуклюжей дерганой походкой.
— Но мы не можем бросить Чарльза, — возразил Кельвин. — Они рассердятся.
— Кто они?
— Миссис Что-такое и компания.
— Да ведь они нас подставили! Они зашвырнули нас в это жуткое место и бросили на произвол судьбы!
— Что ж, бросай все и сдайся, если тебе так легче, — не скрывая удивления, ответил Кельвин. — А я буду держаться с Чарльзом, — и он бегом припустил вдогонку за Чарльзом Уоллесом и мистером Мурри.
— Да разве я предлагала… — но Мэг поняла, что ее все равно никто не слушает, и затопала следом.
Не успели они поравняться с Чарльзом Уоллесом, как он остановился и взмахнул рукой, и, пожалуйста, перед ними снова открылся лифт, светившийся мертвенным желтым светом. Почувствовав, с какой скоростью кабина ухнула вниз, Мэг с трудом сдержала тошноту. Они молчали, когда спуск прекратился, молчали, когда Чарльз Уоллес провел их по бесконечным коридорам и наружу, на улицу. Наконец здание ЦЕНТРАЛЬНОГО Мыслительного Центра осталось у них за спиной, нависая мрачной громадой.
Мэг как заведенная повторяла про себя, обращаясь к отцу: «Сделай хоть что-нибудь! Сделай хоть что-нибудь! Помоги! Спаси нас!»
Они свернули за угол и в конце улицы увидели необычное строение, похожее на собор. Его стены в форме купола как будто пронизывало какое-то потустороннее фиолетовое пламя. Оно не было ни горячим, ни холодным, но, словно живое, потянулось в их сторону и прикоснулось к каждому. И Мэг с первой минуты поняла: это и есть то место, где им предстоит встреча с Предметом.
Они продолжали идти по улице, лишь немного замедлив шаг, неизбежно приближаясь к фиолетовому пламени. А оно охватывало их все увереннее, оно поглотило их, и в какой-то неуловимый момент оказалось, что они уже внутри.
Первое, что почувствовала Мэг, была ритмичная пульсация. Что-то равномерно билось не только вокруг нее, но и внутри нее: как будто ритм работы ее сердца и легких больше не был ее собственным, но навязывался внешней силой. На память пришли занятия по первой помощи в лагере скаутов, когда их учили делать искусственное дыхание. Тогда их вожатая, отличавшаяся необычайной физической мощью, демонстрировала свое умение на Мэг, силком выталкивая из девочки отработанный воздух и впуская свежий: ВДОХ-ВЫДОХ, ВДОХ-ВЫДОХ повторялся с нажатием ее сильных, грубых рук.
Мэг задохнулась, безуспешно попытавшись восстановить свой собственный, привычный ритм дыхания: пульсация извне продолжалась, ни разу не сбившись с такта. На миг она окаменела, не в состоянии ни двинуться с места, ни посмотреть, что происходит с остальными. Ей хватало сил лишь на то, чтобы устоять на ногах, преодолевая искусственный ритм, навязанный ее сердцу и легким. Перед глазами все затянуло красной пеленой.
