В Берлине тоже.
Отчего транжира и гуляка Фридрих I Гогенцоллерн скоропостижно скончавшийся от «удара табакеркой» или еще каких неприятных обстоятельств уступил престол своему сыну — скопидому и солдафону Фридриху Вильгельму. Который со всем возможным рвением занялся укреплением армии.
И деньги откуда-то взял.
Официально — из-за строгой экономии.
Злые же языки болтали, будто ему кто-то помогал. И оружие французы поставили. Считай подарили, чтобы перебить русский контракт. И прислали своих офицеров, чтобы помочь с переобучением старой армии.
По всему было видно — готовят Пруссию к войне.
Тяжелой.
С Россией…
В Саксонии тоже все шло не слава Богу.
Наталья Алексеевна ему недавно рассказывала, вернувшись из путешествия, что там, в Дрездене, очень непростые настроения. Август II, которому только «стукнуло» пятнадцать лет, захворал. Сильно захворал. Что грозило Саксонии династическим кризисом.
Мужские наследники, в случае смерти юного курфюрста, пресекались до Иоганна Георга I, дети которого и поделили старые земли Саксонии. Старший взял основной домен. Два других — отрезали себе куски поменьше. Через что были установлены самостоятельные династии. В курфюршестве же действовал полусалический закон престолонаследия.
Это порождало казус, так как ситуацию можно было трактовать двояко. С одной стороны, передать Саксен-Вейсенфельской ветви корону курфюршества. Апеллируя правом мужского первородства династии. С другой, вручить корону Кристиану Эрнсту маркграфу Бранденбург-Байрейта, супругой которого была Эрдмута София — дочь вполне себе законного курфюрста Саксонии Иоганна Георга II. Кристиан, кстати, был отцом супруги Августа Сильного и дедом тяжело больного Августа II.
Ну или его сыну — Георгу.
Меншиков рассчитывал втянуть Пруссию в эту войну. И вообще — устроить тут знатную заварушку. С целью попробовать поймать как можно более крупную рыбку в мутной воде. И решить вопрос не только с померанскими землями да Бранденбургом, но и найти способ объединить Бремен-Ферден и Мекленбург сухопутным коридором…
БАБАХ!
Раздался гулки взрыв, потрясший всю округу.
В подвале дворца взорвалось с десяток бочек с порохом, унося и жизнь Меншикова, и его беременной супруги, и его дочки…
Протестанты, раздраженные политикой сильных налоговых послаблений при переходе в православие, решили отомстить. При некоторой поддержке со стороны, разумеется. До царя или его сына добраться они не могли. А до Меншикова — вполне. Тем более, что он у них ассоциировался и с хозяином Фердена — города, ставшего нарицательным в Европе, как место игры и разврата…
Министр иностранных дел Кольбер ехал в карете.
Большой.
Просторной.
Окруженный по своему обыкновению конвоем из десятка всадников. После того, как русские в Речи Посполитой стали резать иезуитов, в качестве ответного шага, он тревожился. Рыло то имел не в пушку, а крепко заросшее натурально эдемскими кущами. Вот нигде и не оказывался без конвоя.
От греха подальше.
Да и сам нередко поддевал под одежду доспехи. Особо качественной выделки, ибо таки узнал, что там случилось на заводе. И почему царевич выжил после покушения…
Он дремал, покачиваясь в карете, которая катилась по брусчатке.
Последний год Кольбер трудился каждый день как последний. В тесном сотрудничестве с австрийскими коллегами. Требовалось скоординировать и подготовить «комариные укусы» для организации проблем России и ее союзникам.
Отвлечь ее силы.
Растащить их.
Распылить.
Поэтому он от усталости едва ли не засыпал на ходу. А уж в такие моменты — и подавно…
И тут раздались выстрелы. Частые. Слишком, просто удивительно частые. От чего Кольбер открыл глаза.
Ржали кони.
То тут, то там падали какие-то горшки, судя по звукам. И разбивались.
Пахнуло жаром.
Министр иностранных дел Франции выглянул в окно.
— Огонь? — удивился он, заметив языки пламени. — Почему огонь?
Он достал свой пистолет. Взвел курок. И резко распахнув дверцу постарался выскочить наружу.
В лицо сразу ударило раскаленным воздухом. И даже немного опалило брови. А потом, почти сразу, его что-то ударило в живот. Выбивая дух. Пытаясь. Кираса поддетая вполне спасла от такого поворота событий. Но удар…
Он был нанесен палкой.
Обычной толстой палкой. Жердью от забора, торцом которой его и приложили. А потом и запихнули обратно в карету.
Пистолет при этом вылетел из рук и упал.
Он встряхнул головой. И ринулся на выход в другую дверь. Но едва он распахнул дверцу карету то в него полетел тычок такой же жердью. Министр от него увернулся. И, схватившись за конец палкой, с ней выскочил наружу.
Получилось.
Только при этом он обоими ногами вступил в лужу горящего спирта. И, несколькими мгновениями спустя, сам превратился в живой факел.
Нервный вздох.
В легкие врывается обжигающе горячий воздух…
И та самая палка, которой он уже получал под дых, довольно деликатно толкнула его обратно в карету…
Лейб-егеря выполняли свое первое серьезное поручение. Для чего сюда, в Париж, из Речи Посполитой перебросили шесть лучших пар ликвидаторов. Они добрые два месяца наблюдали за целью, изучая маршрут, готовились…
