Скупщик же государев со старостой тихонько в стороне беседовал. А с ним еще пара. У одного на груди звезда комиссара, то есть, представителя волостной администрации, который часто выступал свидетелем при сделках. И следил за их законностью, заверяя подписью. Да и вообще за порядком тут присматривал. Лицо новое. По осени другой был. Кем же являлся второй человек не ясно. Обычная опрятная одежда. Не дешевая. На новый манер. В стороне стояло еще несколько в одежде похуже. Одного Федот узнал — из помощников скупщика. Остальные были незнакомы.
Наконец, когда все взрослые мужчины села собрались, тот самый, второй незнакомец, выступил вперед и начал говорить.
Он оказался агитатором.
Несколько лет назад такие же ездили по селам и убеждали крестьян выбирать старост да колхозы создавать. Как только заговорил — сразу признали. Другой, новый на вид, но манера говорить была характерная.
— Снова будет нас как это…?
— Агитировать. — буркнул сосед.
— Да, агитировать. Можа по домам пойдем сразу?
— Да ты иди, иди, — усмехнулся Ермолай. — Мы без тебя все порешаем, коли тебе нет дела.
Федор вскинулся было, но промолчал.
И начал слушать.
Агитатор рассказывал о том, какие успехи достигнуты в колхозах и вновь пытался убедить — добром в них пойти. Причем говорил не абстрактно, а называл конкретное место, притом не так уж и далекое, и сказывал — когда и что им удалось вырастить и получить.
Его переспрашивали.
Часто.
Он терпеливо повторял и уточнял.
Крестьяне думали…
Стандартно типовые колхозы состояли из четырех сел с округой и станции с управлением. К каждому селу привязывалось 16 квадратных верст пашни[1]. Таким образом колхоз располагал 41 тысячей 280 гектарами под распашку, не считая иных угодий. Эта земля делилась на шестнадцать равных участков и использовалась в четырех независимых циклах норфолкского типа. Тут сажали картошку, там овес, здесь горох и так далее.
В наиболее удобном с точки зрения логистики месте ставилась станция. Там находился запас рабочих лошадей, повозок и всякого прицепного оборудования: плуги там, сохи, бороны, сеялки, веялки, жатки, косилки, молотилки и так далее. Здесь же находилось и правление с директором да агроном.
Последний и дирижировал сельскохозяйственным циклом. У него имелись все бумаги, все расчеты и он занимался планированием работ так, чтобы они не пересекались. Директор же этот план исполнял. Направлял лошадей, повозки и прицепное оборудование туда, куда надо в нужное время. Рабочие руки на местах подтягивались из ближайшего села. В отдельных случаях их могли собрать в единый кулак со всего колхоза.
Урожай делился на три части.
Треть уходила царю — в казну. Ведь именно он вкладывался в колхоз. Закупал лошадей, присылал сеялок-веялок с плугами и прочим. Ну и в случае необходимости обновлял. Да, пополам с колхозниками, но все равно — вклад и немалый.
Треть шла в общую казну колхоза, которой управлял директор.
Треть — работникам. Разделяясь сообразно вкладу и должности.
На первый взгляд немного выходило на человека, но прогрессивный метод хозяйствования и новые культуры даже с этой трети давали прибыток в семьи крестьян более солидный, чем раньше.
А еще у крестьян имелось личный участок небольшой, где те занимались садово-огородным хозяйством. Опять же, следуя советам агронома. Тот получал очень приличную оплату и, кроме своих основных обязанностей должен был вести прием населения и каждый месяц объезжать все четыре села, осматривая положение дел.
Это все в базе.
Дополнительно, в зависимости от ситуации, колхозы устраивали себе пруды для рыбоводства или фермы какие. Как правило ставили пруд. Запускали туда карпа. А при нем — гусиную ферму. Если с зерном все было ладно — индюшачью могли завести или куриную.
Когда ситуация позволяла, ставили козью ферму. Еще реже — коровью или еще какую. Но без паровой механизации обеспечить нужные объема корма было непросто без массирования ручного труда. А это делать не хотели, ибо в этом случае резко падала его эффективность. И уже треть, получаемая работниками, выходила не такой интересной. Поэтому, обычно, ограничивались связкой прудов и гусиных ферм. Как говорится — дешево и сердито. А главное, она обеспечивала крестьян приемлемым источником мяса и рыбы.
Также, по ситуации, старались в личных хозяйствах внедрить хотя бы по 2–3 козы, чтобы обеспечить детей молоком. Но опять же — по ситуации, которая везде была разной. В будущем Алексей планировал начать ставить на местах малые частные пасеки. Как этот вопрос вообще будет отработан. Он сам в этом вопросе не разбирался, а местные не сильно понимали, что царевич от них хочет…
Имелись и специальные колхозы. Но это направление, кроме конного, почти не было развито. Коневодство — да. Цвело и пахло, бурно развиваясь.
Но это — колхозы.
Большинство же крестьянских хозяйств не имели к ним никакого отношения. Вот их-то и хотели хоть как-то расшевелить.
