— Да. И мне бы не хотелось пугать Марину еще больше. Все эти записки гроша ломаного не стоят. Но мышьяк, Элла, мышьяк — совсем другое дело…
— Здесь, в доме, за пищу можно не беспокоиться.
— Вы уверены, Элла? Уверены?
— Во всяком случае, это сразу заметят. Никто посторонний…
Он перебил ее:
— За деньги, Элла, люди пойдут на что угодно.
— Но не на убийство.
— Даже на это. Они могут и не понять, что совершают убийство. Слуги…
— В слугах я уверена.
— А взять Джузеппе. Вряд ли можно доверять Джузеппе. Если бы дело дошло до денег… Он работает у нас довольно долго, но…
— Стоит ли себя так мучить, Джейсон?
Он тяжело опустился в кресло, наклонился вперед, свесив длинные руки между коленями.
— Что же делать? — тихо и задумчиво проговорил он. — Господи, что же делать?
Элла молчала, наблюдая за ним.
— Она была счастлива здесь, — промолвил он.
Джейсон Радд разговаривал скорее с самим собой, чем с Эллой. Не мигая он смотрел на ковер под ногами. Если бы он поднял голову, его, вероятно, удивило бы выражение ее лица.
— Она была счастлива, — повторил он. — Она надеялась на счастье и была счастлива. Так она говорила в тот день, когда миссис… как ее?..
— Бэнтри?
— Да, когда миссис Бэнтри пришла на чашку чая. Она сказала, что здесь все так спокойно. Сказала, что наконец нашла место, где могла бы осесть, быть счастливой, чувствовать себя в безопасности. Бог мой, в безопасности!
— Жить счастливо до конца своих дней? — В голосе Эллы слышалась легкая ирония. — Похоже на сказку.
— Во всяком случае, она в это верила.
— Но не вы, — не унималась Элла. — Вы ведь никогда не верили, что так будет.
Джейсон Радд улыбнулся.
— Нет, конечно, но действительно думал, что на время — на год, на два — наступят тишина и покой. Она могла бы стать другим человеком, обрести уверенность в себе. Она ведь умеет быть счастливой. Когда она счастлива, она как ребенок. Сущий ребенок. И на тебе…
Элла заерзала на стуле.
— Случается всякое, — резко сказала она. — Такова жизнь. Надо принимать ее как есть. Кто-то из нас это умеет, кто-то нет. Она принадлежит к последним.
Она чихнула.
— У вас опять обострение?
— Да. Кстати, Джузеппе уехал в Лондон.
Джейсон слегка удивился.
— В Лондон? Зачем?
— Какие-то семейные неприятности. У него родственники в Сохо, и кто-то из них серьезно болен. Он спросил разрешение у Марины, и она разрешила, так что я дала ему выходной. Он вернется сегодня поздно вечером. Вы не возражаете?
— Нет, — ответил Джейсон. — Не возражаю…
Он встал и принялся расхаживать по комнате.
— Если бы я мог увезти ее… сейчас… немедленно.
— Начать все с нуля? Вы только подумайте…
Он повысил голос:
— Я не могу думать ни о чем, кроме Марины. Как вы не понимаете? Она в опасности.
Элла хотела было что-то сказать, но передумала. Еще раз чихнула и встала.
— Пойду возьму ингалятор.
Она вышла из комнаты и направилась в свою ванную комнату, а в голове ее, как эхо, звучало одно и то же. Марина… Марина… Марина… Вечно Марина… В ней закипал гнев. Она старалась подавить его. Вошла в ванную, взяла ингалятор, вставила наконечник в ноздрю и нажала. Сигнал опасности запоздал на секунду… Ее мозг отметил незнакомый запах горького миндаля…
Фрэнк Корниш положил телефонную трубку. — Мисс Брюстер уехала из Лондона на весь день, — сообщил он.
— Вот как? — удивился Крэддок.
— Вы думаете, она…
— Не знаю. Нет оснований так думать, но… А Ардвик Фенн?
— Его нет. Я просил передать, чтобы он позвонил вам. А Марго Бенс, фотограф, выехала по вызову куда-то за город. Ее приятель не знает куда, по крайней мере он так сказал. И дворецкий срочно умотал в Лондон.
— Интересно, — задумчиво произнес Крэддок, — не навсегда ли умотал дворецкий. Мне всегда подозрительны эти умирающие родственники. Почему именно сегодня ему приспичило отбыть в Лондон?
— Он вполне мог подсыпать цианид в ингалятор до отъезда.
— Это мог сделать кто угодно.
— Но, по-моему, он вызывает наибольшие подозрения. Вряд ли это мог сделать кто-то посторонний.
— Еще как мог. Надо лишь выбрать удобный момент. Можно было оставить машину на одной из боковых аллей, дождаться, пока все соберутся в столовой, влезть в окно и подняться наверх. Кустарник подходит к дому.
— Но это дьявольски рискованно.
— Знаете, этот убийца не пасует перед риском, что было ясно с самого начала.
— Но ведь в парке дежурит наш человек.
— Знаю, но одного человека мало. Пока речь шла об анонимных записках, я не беспокоился. Сама Марина Грегг под надежной охраной. Мне даже не приходило в голову, что в опасности может оказаться кто-то еще. Я…
Зазвонил телефон. Корниш снял трубку.
— Это из «Дорчестера». Звонит Ардвик Фенн.
Он передал трубку Крэддоку.
— Мистер Фенн? С вами говорит Крэддок.
— А, отлично. Мне сказали, что вы мне звонили. Меня весь день не было на месте.
— Мне очень неприятно, мистер Фенн, но должен вам сообщить, что сегодня утром скончалась мисс Зелински. Отравление цианидом.
— В самом деле? Я потрясен. Несчастный случай?
— Это не несчастный случай. В ингалятор, которым она обычно пользовалась, кто-то подсыпал синильную кислоту.
