Группа людей пытается с помощью машины времени изменить историю с целью сохранения системы частной собственности.
«Trust for destruction of history, Weltgeschichtevernichtungstrust — TDH — международная тайная организация, задача которой — остановить прогресс. Вы, конечно, понимаете, что события, происходящие в современном мире, пагубны для таких выдающихся личностей, как, например, Вы, подавляют их, лишают свободы в первую очередь из-за ликвидации частной собственности, этой гарантии независимости, которая заменяется господством монополий или, что еще хуже, государственными предприятиями. Поэтому и был создан наш трест — объединение, защищающее интересы последних частников, стремящихся остановить прогресс, мечтающих о свободе и независимости, жаждущих уберечь личность человека-предпринимателя от наступления человека-служащего. Мы обращаемся к Вам с призывом помочь нам, препятствуя прогрессу в Вашем городе и на занимаемом Вами месте, ибо теперь, когда потерпели крах все попытки военного вмешательства, достижение успеха возможно только путем объединения усилий истинных мужей всего мира…»
Корейс посмотрел на подпись. Сначала письмо показалось ему нелепой шуткой. Но бумага была хорошая, листовка, несомненно, печаталась за границей, так как все чешские значки над отдельными буквами были проставлены от руки. Он посмотрел на своего бывшего друга. Так вот чем ты сейчас занимаешься…
— Интересно, — сказал Корейс, смущенно возвращая ему листовку. — Но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог остановить ход истории, а тем более повернуть ее вспять. Я, во всяком случае, не могу. Гараж мой пуст, а в кармане ни гроша. Сегодня у меня отобрали последний автомобиль.
— Нам не нужны твои деньги. И в транспортных услугах мы не нуждаемся. Наоборот, предоставим тебе новую машину.
Тонда осторожно оглянулся и левой рукой приподнял брезент, покрывавший старомодную машину, на которой он приехал. Корейс увидел направленные прямо на него отполированные детали какого-то реактивного устройства, напоминавшего «катюшу» в миниатюре.
— Для чего это? — спросил он, так как вообще интересовался машинами.
— Ты можешь надолго приостановить прогресс в Чехии. Не знаю, помнишь ли ты, как мы в сорок пятом году помешали нацистам взорвать пражский мост? Благодаря этому русские вошли в Прагу раньше американцев и сыграли решающую роль в том, какой социальный строй установился в нашей стране. А знаешь ли ты, почему нам тогда удалось перестрелять отряд нацистских подрывников? Потому что ты предоставил нам машину и подвез нас к пражскому мосту с тыла, лесной дорогой. У тебя тогда была отличная машина.
— Я назвал ее «Рихардом», — улыбнулся Корейс. — Сам собрал из утиля. Ни один «газик» или «додж» не мог за ней угнаться. Ее-то у меня сегодня и отобрали.
— Вот потому ты и созрел для поступления в наш трест. Кто на фабрике будет теперь заботиться о твоих автомобилях? Кто станет отдавать им всю свою любовь, посвящать жизнь? Ты последний экспедитор в Чехии. Последний энтузиаст своей профессии. На твое место придут только лодыри, воришки и служащие, которым все безразлично. Им на автомобили наплевать. Они в своей работе не заинтересованы. Ты этого не должен допускать.
— Но как? — спросил Корейс и повел Тонду в свою опустевшую мастерскую. — Много умников пыталось еще до нас это сделать и погорело.
— Они не владели нашим методом. Эта машина перенесет тебя в тысяча девятьсот сорок пятый год. Ее счетчик отсчитывает не километр-часы, а годы. А в остальном ею управляют так же, как твоим любимым «Рихардом». Мы нарочно сконструировали ее по твоей модели. Вернешься в тот решительный день, никого не отвезешь к пражскому мосту, ребята пойдут туда пешком, явятся слишком поздно, и русские задержатся у реки. А на следующее утро в Прагу войдут американцу. Ты переделаешь историю. Так же, как другие будут делать это в других местах. Такие меры, разумеется, изменят современный мир радикальнее, чем любая интервенция. В наше время, при наличии атомного оружия, нет других возможностей, если мы хотим изменить ход истории и все же сохранить жизнь на земле.
Корейс больше не сомневался:
— Ты сошел с ума, — сказал он и большими шагами направился к своему дому.
Тоник пошел следом за ним. Клялся, что все это правда, показывал документы, свидетельства, специальные полномочия, доллары и особый бесшумный пистолет. Он допускал, что такая поездка может оказаться опасной, что из подобных путешествий в прошлое многие не возвращались, льстил Корейсу, взывал к его героизму. Ведь если он тогда сумел собственноручно укокошить начальника команды подрывников, то теперь сумеет сдержаться и не убивать его, спасет человечество, цивилизацию, себя и свою семью от разорения.
— Неужели ты забыл, что тогда боролся вместе с нами? Что на том мосту потерял правую руку? — Корейс неделикатно указал на протез Тонды.
