Давид по-прежнему наблюдал за Натальей Овиц. Глаза ее следили за мельчайшими деталями, все звуки она, казалось, воспринимала необычайно остро.
Аврора обратилась к Нускс’ии:
– Вы, кажется, предложили Давиду поэкспериментировать с галлюциногенными грибами?
– У нас это совершенно обычная вещь, – призналась Нускс’ия, – причем цель наша заключается не в психоделическом воздействии, а в путешествии по прошлым жизням.
С этими словами она отрезала хлеба и начала собирать им сметану с тарелки под умиленным взглядом Авроры.
– Как интересно. И чем же занимался Давид в прошлой жизни? – спросила Пентесилея.
– Это было восемь тысяч лет назад, – серьезным тоном ответила за него Нускс’ия, – Давид жил в Атлантиде и был ученым. Он уже тогда проводил генетические эксперименты с зародышами. Он работал… над уменьшением человеческого рода.
Аврора расхохоталась. Пентесилея тоже не смогла сдержать смеха.
– Потратить столько тысяч лет, чтобы вернуться к тому же, – смеялась она. – Как грустно!
– Жизнь – это вечное начало, – ответила Наталья, словно извиняясь за ее поведение.
– Не смейтесь, – сказала Нускс’ия, – прошлые жизни человека нельзя поднимать на смех.
– Но совпадение, согласитесь, все же странное, – сказала Аврора. Затем налила всем вина и весело спросила: – А ты, Пентесилея, веришь в переселение душ?
– Нет, я полагаю, что следы, оставленные генами наших предков, запечатлеваются в потайных закоулках клеток, но не души. И поэтому верю скорее в кровь, чем в дух.
– А как насчет вас, лейтенант Жанико? – обратилась молодая ученая к великану.
– Я не верю, – без обиняков ответил он.
– А вы, полковник Овиц? – не унималась Аврора.
– Я питаю вполне естественное недоверие ко всему, что относится к сфере мистики или религии. Но если вера в переселение душ может поспособствовать решению тех или иных проблем либо расширению горизонтов, то я не вижу смысла его отрицать.
Когда Давид прожевывал белую фасоль, на зубах у него хрустнула небольшая косточка. Вероятно, шейный позвонок гуся, который он незаметно выплюнул в салфетку.
– Ну что же, лично я считаю это сказками, – изрекла Аврора, чьим мнением никто не поинтересовался, – я верю в то, что жизнь начинается клеткой, а заканчивается мертвой плотью. А мертвая плоть разлагается, чтобы сначала стать тленом, а затем прахом. – Завладев всеобщим вниманием, она продолжала: – К тому же, сам принцип реинкарнации представляется мне предательским и коварным: он подразумевает, что, не преуспев в этой жизни, человек сможет наверстать упущенное в последующих. Лично я предпочитаю честно сказать себе, что за все про все мы должны сыграть одну-единственную партию, причем обязательно выиграть, потому что других попросту не будет.
Амазонка нежно взяла подругу за руку.
– Но несмотря на это, – вставила она свое слово, – на практике, в этой жизни, в реализации проекта «Хоббит» мы зашли в тупик. Мы лишь мучаем самок уистити, и если так пойдет дальше, то скоро исчерпаем запас яйцеклеток Нускс’ии и сперматозоидов лилипута Стефана Липковица.
Аврора сделала еще один глоток вина и ощутила влияние перебродившего виноградного сока.
– Если Давид жил в Атлантиде и был биологом, то почему бы ему не вспомнить о тех решениях, к которым он прибегал в предыдущей жизни? – насмешливо спросила она.
Головы присутствовавших повернулись к Давиду.
– Прекрасная мысль, – ответил он, принимая вызов молодой женщины, – Нускс’ия, у тебя остались ингредиенты Ма’джобы?
– Да, я захватила с собой про запас.
Все смущенно заулыбались, никто не ждал, что эта шутка под конец ужина будет воспринята всерьез. Аврора делано расхохоталась, но другие ее примеру не последовали. Наталья встала:
– Я устала, пойду спать.
Лейтенант Жанико тоже поднялся и последовал за ней.
Увидев, что веселье сошло на нет, Пентесилея сделала Авроре знак возвращаться к себе. В столовой остались только Давид и Нускс’ия.
– Ты в самом деле готов еще раз через это пройти?
– Мне кажется, что на этом этапе нам терять нечего. Да и потом, мне не понравился тон, которым они отзывались о «нашем» ритуале. Мне очень хочется продемонстрировать, что они заблуждаются и что прошлые воплощения могут нас очень многому научить.
Когда они уже собрались подняться к себе, вернулась Наталья. Она подошла к Давиду и крепко сжала ему руку.
Они посмотрели друг другу в глаза, и Давиду показалось, что она хочет что-то до него донести. Но женщина удовлетворилась лишь улыбкой. И ушла.
