Их обнаженные тела были мокрыми от пота, они не замечали ни жужжавших вокруг насекомых, ни курившегося вулкана. Нускс’ия задышала глубже, соски на ее груди затвердели. Девушка села на него верхом, с силой сжала запястья и заставила целовать себя — вновь и вновь. Давиду показалось, что в таком окружении чувства значительно обострились.
Они занялись любовью. Вулкан продолжал угрожающе вибрировать, но они не обращали на него ни малейшего внимания. Два часа спустя усталость и жара заставили их вытянуться на земле рядом друг с другом.
Нускс’ия встала, раскурила трубку, набив ее какой-то травой, и протянула Давиду.
— Опять наркотик, чтобы я вернулся в свои прошлые жизни?
— Нет, просто высушенные листья, способствующие расслаблению. Это называется… табак. — Она выпустила струю желтого дыма. — Мне тоже устраивали сеанс возвращения в прошлые жизни. И я тоже жила в Атлантиде. Я тебя помню, в те времена ты был тот еще бабник!
Он не ответил, подумав, не шутит ли она и нет ли в ее словах упрека. Девушка расхохоталась и стала гладить ему грудь, сосредоточившись на сосках.
— Да и сейчас девушки сходят с ума от влечения к такому красавцу как ты. Ты с какой-нибудь из них живешь?
— На самом деле я живу у матери.
Она прыснула со смеху:
— Это в двадцать семь лет?
— Когда-нибудь я покину родительский дом. Вполне возможно, благодаря тебе.
— Как это?
— Если я добьюсь успеха и меня выберут благодаря открытиям, которые я сделаю на основе твоей крови, то мне дадут лабораторию и оклад. И тогда ты приедешь ко мне. В Париже нам не придется защищать леса, убегая от «газонокосилок» и прячась у подножия вулкана, который все еще действует и грозит в один прекрасный день изрыгнуть из себя лаву.
— Давид, ты говоришь одни глупости. В то же время ты меня здорово насмешил. Поцелуй меня еще.
Они вновь занялись любовью; вулкан постепенно успокоился и уснул.
