Почти шесть часов мы ехали очень спокойно. Ребятам я приказал не спешить и стараться не привлекать внимания. Так что ехали со средней скоростью, особо не превышая. Но конечно и не ползли со скоростью девяносто километров в час. Ведь это как раз выглядело бы очень подозрительно. Две представительских машины — и ползут по дороге. Так что сто двадцать было более чем достаточно. И обгонов не много, да и водители мои не сильно уставали.
Притом, что из Севастополя мы уже выдвигалась в районе пяти вечера, так что на данный момент ехали уже в полной темноте. Да и если учесть, что ни одного осветительного столба мы так и не встретили по дороге, да что там осветительного столба, и машин-то было, одна-две и обчёлся… Но это было не удивительно, в такое-то время суток.
Первый ажиотаж из-за, по сути, побега, ведь напряжение чувствовали все, даже мои молодые телохранители, потому как от них я не скрывал, какие суммы мы получили от пришедших людей. Даже не так, не то чтобы не скрывал, они и сами догадывались, если учесть объём тех пачек денег, которые они не просто у наших, так сказать, клиентов видели в руках, но и помогали сумки ими набивать, да и тащили эту поклажу в банк тоже они. Всё же купюры не всегда были пятитысячные, и частенько даже сумма в двести пятьдесят тысяч была довольно объёмной. Так что нечего и говорить, что в первый день двенадцать миллионов в одну спортивную сумку так и не поместились.
И даже несмотря на тот факт, что дорога была спокойная, так или иначе, неприятное чувство тревоги не покидало меня. Причём с каждым часом оно только усиливалось. А ведь почти до Керчи доехали. Но что-то определённо было не так.
— Жора, останавливай машину, прям здесь, на обочине! — отдал я приказ.
— Да, Михаил Александрович. — довольно спокойно ответил мой уже немного сонный водитель.
— Миш, ты чего? — спросил Гриша, проснувшись. — Приехали в Керчь уже?
— Да, походу, приехали, вот только не туда, куда хотели! — напряжённо ответил я. — Так, все остаётесь в седане, а я за рулём джипа один дальше поеду. И Жора, эту машину побереги, она должна выглядеть целой, понял меня?
— Да, Михаил Александрович. — тоже напрягшись, ответил Жора, не понимая, что происходит.
— Вася! — крикнул я, когда уже вылез из машины. — Сними с джипа номера, только быстро, можешь их вообще оторвать! И бегом все в седан, со всеми вещами только, я сам за рулём джипа поеду, и поторапливайтесь! И не дай Бог забудете что-то в машине, головы пооткручиваю, понятно⁈
— Да, босс, всё будет сделано! — ответил мне Вася, при этом уже отрывая передний номер, прямо так, с кишками.
— Миша, что случилось⁈ — тоже выбравшись из машины, спросил напряжённо Гриша.
— За нами машина едет, и пистолеты у них не игрушечные, как у нас, так что вы все в седане поедете, а я в джипе один. И не сметь во время боя с командиром спорить! У вас всё равно навыков боевого пилотирования нет. Да и пожалеете вы машину, и это будет фатальной ошибкой.
— Но нет же никого, темень вокруг! — всё же попытался переубедить меня Гриша.
— А это и неважно, если я ошибся, то и слава Богу, а нет, так это самый удобный участок, чтобы напасть на нас. Крупные города мы проехали, впереди только небольшая Феодосия и Керчь. Да и машин, видишь, словно специально нет вокруг. Так что быстро расселись, и едем, как раньше. А меня в случае чего просто подберёте и всё. И Гриша, давай-ка ты за рулём седана поедешь, всё же опыта у тебя в разы больше, чем у наших бойцов.
И первые километров пять мы проехали очень даже спокойно, так и придерживаясь скорости в сто двадцать километров в час. И как я понял из разговора по телефону, ведь мы так и ехали с включённой громкой связью, все немного успокоились. И ожидание неприятностей начало постепенно исчезать. Жаль только, моё предчувствие с ребятами было совершенно несогласно. Как, впрочем, и Гриша, который, что удивительно, по-военному чётко, неожиданно доложил:
— Впереди в километре машина без света на обочине стоит и люди!
— Гриша, сбавляй, как только я обгоню тебя, выключай свет и паркуйся на обочине. И только после того, как я с ними разберусь, подъедешь и заберёшь меня! — отдал я не терпящий споров приказ.
Глава 16.1. Пугающий до глубины души старший брат, или демон из самой преисподней. Григорий Александрович.
Честно говоря, не хотелось признаваться, причём даже самому себе, что Миша в один прекрасный день просто взял и изменился. Нет, он и раньше был не самым обыкновенным человеком. Он был из того рода людей, которые могли заниматься любым делом или работой, вне зависимости от её сложности. И казалось, только время, точнее, наш исторический период не позволил ему стать или средневековым разбойником, или даже пилотом боевого истребителя, как тот же Чкалов. И если у окружающих, и что там греха таить, у меня тоже по молодости, такая его уникальность вызывала только зависть, то с возрастом я начал его понимать куда лучше. И как оказалось, не было в нём ни таланта, ни чего-то особенного, вот вообще. Стоило проводить с ним чуть больше времени, во время общей работы, с грузовиками и их ремонтом — и выяснилась странная вещь. Миша тоже ошибался, но пробовал снова и работал, работал и ещё раз работал. Пока результат не был достигнут. И те слова его завистников, мол, как у тебя всё легко получается, стали играть совсем другими красками. Ведь за любой такой удачей, с точки зрения окружающих, было огромное количество работы.
То же самое говорили и о его финансовом положении. Вроде как деньги сами ему в руки шли всегда. И так со стороны действительно всё и выглядело. Но вот за годы работы вместе с ним выяснилось, что на себя он практически не тратил ничего. Никакую свою страсть он не пестовал. И там, где его сверстники во время кризиса среднего возраста в тридцать пять лет покупали себе багги или квадроциклы или дорогие молодёжные машины, или же просто ударялись в заграничные поездки, он продолжал работать. Хотя давно ему эти деньги были даже не интересны. Вот и получилось, что он их то в квартиры вкладывал, то в новую грузовую технику.
Хотя, откровенно говоря, он за последние три года всё же сильно изменился. Как он тогда сказал, мол, начал быстро стареть я что-то. И что бы вы думали, чтобы стареть помедленнее, он отпустил бороду, как у деда. И да, теперь и не поймёшь, сколько ему лет. Тут и пятьдесят дать можно, и сорок. Но при этом он в спорт сильно ударился и былую форму восстановил. Хотя и до этого выглядел он для своего возраста нормально. Правда, с годами Миша всё злее становился. Не то чтобы на людей бросался, нет, конечно. Но вот общаться стал куда более жёстко. Да и глаза его доброты, казалось, вообще не излучали. Всё же за годы это отношение завистливое окружающих всё же повлияло на него, как раз добавив к его характеру озлобленности.
И тут вроде бы с этой его новой пассией, Вера которая, он как будто добрее начал становиться. И каково же было моё удивление, когда в один из дней я приехал на базу и обнаружил совершенно другого человека. Вот полностью. Да, та же борода была на месте. Но он даже волосы рефлекторно по-другому рукой поправлял, и сразу чувствовалось, что этот человек, если его так можно было ещё назвать, никогда подобной причёски не носил. И то, что его глаза стали другими, яркими и вызывающими страх, так это наименее пугающая деталь в его образе. Ведь даже мимика изменилась полностью, его постоянный прищур, словно он в прицел боевой винтовки сейчас целится, и так равнодушно и совершенно ничего не опасаясь.
И вот смотрел я на людей, которые с ним после этой странной метаморфозы общались и даже не придавали его пугающему виду значения, и удивлялся. Ведь причиной тому могла быть только их глупость. Другого объяснения я просто не мог найти. И ладно, родственники вроде бы как привыкли, что Миша чуть «недобрый», как любил говорить старший брат. Но как тому же Владику хватило ума решить подраться с ним? Это же надо было придумать такое этому безмозглому идиоту. Да лучше сразу с диким медведем идти драться, тот, может, пожалеет, всяко шанс больше. Ведь не зря же мне Артём звонил после того дружеского спарринга и попросил меня поговорить с братом, чтобы молодежь он больше так не пугал. Да что там молодёжь, Артём сказал, что во время боя у Миши такие были глаза, что и он чуть струхнул и подумал, что сегодня-то точно придётся труп отвозить, да и карьера тренера тоже закончится. И это при том, что и Артём тот ещё лось, который не то что подраться, поколотить всегда кого-нибудь любил.
Так мало того, что внешность изменилась, так и поведение его стало совершенно другим. И ладно, слова и фразы. Фантастику он и правда любил и всякие понравившиеся выражения часто привносил в повседневную жизнь. Так что к «стражникам» и «императору» я отнёсся с толикой юмора. Но вот его финансовые подвижки, вот они меня действительно пугали. Ведь таких сумм у нас никогда и рядом не было. А тут за жалкий месяц под сотню миллионов рублей — и это, по его словам, только начало. Ну не может человек обладать информацией наперёд, что будет с тем же долларом или ещё чёрт знает чем. А про отделение полуострова и проведением референдума, так это вообще за гранью фантастики. Так что я не удивлён, что Кощей не узнал Мишу. Ведь я его и сам с трудом узнаю. Потому что все эти ухватки — не было этого никогда. Мы просто были два небольших предпринимателя. Да, я любил иногда повздорить, но не больше. Да и Миша был такой же. Всё же он имел огромный опыт в боксе и прекрасно понимал, что для тяжеловесов убить другого человека большой проблемы не составляет. Ведь без перчаток не самый сильный удар в голову может закончиться весьма печально. Несмотря на то, что показывают по телевизору. И как любил повторять Миша, вся проблема таких потасовок как раз в неопытности твоего противника, ведь он может в самый неожиданный момент сам наскочить на твой удар, добавив энергии, после чего разлетевшись, как глиняный кувшин.
И вспомнил я это всё не просто так. Ведь сейчас ночью, в свете фар, я не смог узнать своего брата. Просто потому, что этот человек сейчас совершенно спокойно собирался убить людей, которые, по всей видимости, устроили впереди засаду. И тот факт, что Миша это почувствовал, меня не сильно удивил, ведь и у меня на душе было не всё спокойно. Да и брат такие вещи действительно мог предсказывать даже в молодости. Это как в бою предугадать удар, направленный в затылок. Или как во время охоты почувствовать взгляд мелкой тварюшки, которая спряталась и со страхом смотрит на тебя из кустов. И пусть и это было за гранью человеческих возможностей, но к такой особенности Миши я давно привык. Но вот тот факт, что он собирался убить людей, со скучающим взглядом, как нечто само собой разумеющиеся, вот это действительно пугало. И не было у него не то что мандража перед боем. Нет, он, казалось, был раздражён лишь нашей медлительностью. И так себя вести мой брат точно не мог. Про то, что он собирался, как я понимаю, разбить в хлам «Лексус» за четыре миллиона, я даже говорить не хочу. А ведь Миша был до недавнего времени, пусть и не жадным, но очень рачительным.
И вот, сев за руль я с каждым километром всё сильнее надеялся, что Миша ошибся. И пусть я знал, что этого никогда не происходило и он в подавляющем большинстве случаев был прав, причём чего бы это ни касалось, но я продолжал надеяться, переговариваясь по громкой связи.
Но тут за очередным холмом я увидел вдалеке отразившийся дальний свет от кузова автомобиля, который стоял на обочине в полутора километрах от нас, и что самое паршивое, в свете фар я увидел и силуэты нескольких людей. А это значит, что кто-то в полной темноте кого-то очень ждёт. И стоило только мне об этом сказать Мише, как время, казалось, замедлило свой бег, и каждый удар моего сердца был отчётливо слышен в наступившей тягучей тишине.
Миша обошёл нас на огромной скорости, я же сбавил ход и выключил свет. И уже с обочины наблюдал, как наш джип несётся с огромной скоростью на непонятную машину. И стоило Мише включить дальний свет, как всё стало кристально ясно. Эти твари стояли не на обочине, а на небольшом съезде в очередную маленькую деревеньку. Да и в ярком свете фар самого дорогого «Лексуса» на рынке мне были видны даже калаши в руках этих тварей.
При этом понять, что задумал Миша, было решительно невозможно. Казалось, он ускорился до предела, километров до двухсот в час, и при этом даже не собирался сбавлять скорость, нацелившись на джип этих тварей. Может, конечно, он и не так быстро летел, но в любом случае происходящее выглядело сюрреалистично. На огромной скорости пятно света собиралось протаранить стоящих на второстепенной дороге людей.
Я до последнего надеялся, что брат увидит, что это обычные люди, и остановится, вдруг у человека просто машина сломалась. Вот только видно Мише было куда больше с близкого расстояния, чем нам сейчас. Да и пара выстрелов, нацеленных в воздух, уже прозвучала. Так что даже последние сомнения пропали, что это были случайные люди.
Эти олухи явно одумались и хотели открыть плотный огонь уже по машине, вот только было уже поздно. Ведь фары на джипе у Миши неожиданно потухли, и мы остались в кромешной тьме, где было абсолютно ничего не видно. Однако это продлилось всего одно мгновение. После чего произошёл сильнейший взрыв. Огнём охватило машину людей, хотевших устроить нам засаду. А они сами разлетелись, как тряпичные куклы.
Прошёл миг, потом второй, а я никак не мог понять, что происходит. Мы всё так же сидели в абсолютной тишине, не веря своим глазам. И даже не знаю, сколько времени прошло, может, минута, может, две. Но отмер я в тот момент, когда в отсветах затухающего пламени мелькнула знакомая звероватая фигура, и она явно что-то делала с людьми на дороге, наклоняясь к ним. Создавалось такое впечатление, что он их жрал!
— Григорий… — неуверенно протянул Жора, — это что там такое творится⁈ Их что там, кто-то жрать начал⁈
— Что ты бред несёшь, Жора! — оборвал я его. — Просто что-то во всполохах мелькнуло, вот и всё!
И мои слова звучали вполне убедительно, вплоть до того момента, пока уже затухающий джип не начал откатываться в кювет. Весело так оставляя горящий след на гравийной дороге.
Может показаться, что прошло много времени, и возможно, так оно и было, вот только шок от случившегося не позволял этого заметить и мыслить разумно.
Так что даже безумия происходившего не хватило мне для того, чтобы начать хоть что-то делать, и тронулся я лишь после того, как на экране телефона появился запрос на соединение с абонентом.
— Гриша! — прорычали с той стороны трубки. — Вы что там, уснули⁈ Быстро ко мне, помогать!
Я сразу же рванул с места. Машину немного дёрнуло в сторону на гравийной обочине. Да и не видно было не зги. Так что свет включил рефлекторно. И сказать честно, я боялся, что увижу там, как вместо моего брата на асфальтированном треугольнике стоит огромный монстр, который уже дожирает этих безумных неудачников, рискнувших покуситься на наши жизни.
Но всё оказалось куда прозаичнее. Хотя даже этого было достаточно, чтобы заподозрить в Мише то самое чудовище, которое, по всей видимости, даже огнём плеваться умеет. Он в одиночку толкал старенький джип «Митсубиси Паджеро» и делал это, казалось, невероятно легко. Да ещё и под конец, когда мы практически подъехали, он как-то извернулся и опрокинул эту колымагу на бок. После чего джип два раза перевернулся через крышу, правда, уже самостоятельно. Наконец, он скрылся в густых зарослях. Так что теперь его вряд ли кто-то увидит с дороги. И хотелось бы сказать, что ночью понять это было невозможно, вот только раз это сделал Миша, то значит, это было не просто так, и в результате он абсолютно уверен. Ведь если машину заметят в кустах, то лучше её было оставить просто на гравийной дороге.
Пока эти мысли метались в моей голове, я как-то упустил из вида, что Мишин джип стоит целёхонький рядом на обочине, но из-за того, что свет и габаритные огни на нём были выключены, заметить абсолютно чёрную машину сразу не получилось.
— Вы что там, уснули⁈ — выкрикнул Миша, который, впрочем, казалось, даже не спешил и шёл спокойно к своему джипу.
Вот только я подметил, что на его руках были строительные перчатки, да и рубашка, кажется, порвалась по швам. Мы же, только подъехав, сразу выскочили из машины.
— Миша, ты как? Что нужно делать? — спросил я нервно.
— Вот бездельники, заставили старика самого разбираться… — даже не оборачиваясь, произнёс Миша устало, хотя если бы не ситуация, то можно было бы сказать, что он издевается над нами и ему сейчас смешно.
— Миша, что с этими? Они что, всё⁈ — подбежав к брату, спросил я, кажется, подрагивающим от страха голосом.
— Конечно, всё, Гриша, я ведь их того, подчистую, ни капельки крови не оставил… — резко обернувшись ко мне, произнёс этот монстр, да так, что в этот момент его глаза сверкнули холодным синим огнём, а лицо украсил кровожадный оскал. — Чего замер, Гриша? По машинам и ходу отсюда! Жора, за руль джипа, и Вася, ему как психологическая поддержка, туда же, бегом марш!
После этих слов Миша поднял обломок железной канистры из-под бензина, к которому, по всей видимости, и шёл. И положив обугленный кусок в багажник, уселся устало на заднее сидение легковушки.
Казалось, нужно сделать что-то ещё, замести следы, спрятать или закопать трупы. Может, наоборот, уложить их в багажник. Изменить маршрут или не знаю даже, что. Но разум требовал действовать. Требовал что-то предпринять. Но вот только Миша думал совершенно иначе.
— По машинам и трогаем, три секунды даю вам, бестолочи! — взревел Миша с заднего сидения, но как-то лениво.
Но как ни странно, именно этой команды нам и не хватало. Ведь я, как понимаю, соображал ещё очень даже хорошо. А испуганные лица наших молодых бойцов были полны непонимания и страха за своё будущее. Потому что в их представлении они были пособниками массового убийства, и это буквально можно было прочитать у них на лбу, причём даже в кромешной тьме и в слабых отсветах фар.
Первые пару километров мы ехали в абсолютной тишине. И лишь Миша что-то ёрзал на сидении, пытаясь снять разорванную рубашку. Причём только сейчас я увидел, что она местами опалена огнём.
— Вот же ироды, — зло пробурчал Миша, так и не справившись с теперь уже, по сути, куском опалённой тряпки на его плечах, — а ведь хорошая была рубашка.
После чего он откупорил бутылку воды и почти половину её залпом выпил. И, наверное, в этот момент я всё-таки пришёл в себя и понял несколько вещей. Во-первых, в Мишу просто физически не поместилось бы четыре человеческих тела, и вроде бы это было очевидно, вот только я до последнего момента, всё же думал, что он их сожрал. Ведь тел мы так и не увидели. Ну и во-вторых, эти твари были вооружены и, по всей видимости, хотели нас там и убить. А что, телефонов было бы достаточно, чтобы постепенно перевести все средства с наших счетов. И Миша не убил тварей, он нам жизни спас. Рискнув при это собой без каких-либо сомнений. И я его ещё монстром называл. Вот действительно, лучшая благодарность, какую только можно придумать. Да пусть он их даже сожрал, и чёрт с ними. Ведь сделал он это только для того, чтобы спасти нас. Да что там нас, думается мне, Миша не привязался к этим пацанам, он мне жизнь спас. Под пули полез…
Но додумать эту мысль я не успел, потому что брат толкнул меня локтём под рёбра и, хитро прищурившись, сказал:
— Ты чего это там задумался? Смурной весь такой сидишь. Неужто думаешь, что я тех дегенератов убил?