— Ста…рец, на св…язь! Ста…ре…! — шумела помехами ближняя связь.
А что толку кричать громче, когда это просто не имеет смысла. И ведь виною тому не только минутой ранее прошедший орбитальный удар, но и сама порода, в которой проложили тоннели эти проклятые мозготы. Но что-что, а жаловаться я бы не стал, ведь только здесь, на глубине в пару сотен метров, у нас была возможность переждать тот ад, который творился сейчас на поверхности. Очень уж удачно воспользовалось командование нашей, да что там, моей ошибкой, и как итог, ошибкой мозготов, которые как с ума посходили в желании выбить нас из столь удачного опорника. А ведь я был уверен, что позицию мы сможем удержать по-любому. И в чём-то даже оказался прав. Вот только мозготы решили, что из укреплённого бункера со стационарным щитом и реактором нас даже огнём тяжёлых платформ не выбить, банально не сумев продавить силовое поле в тех узких участках, откуда мы вели огонь. Так вот, они решили воспользоваться своим главным оружием, ведь даже сконцентрировав на нашем направлении крупную группировку из порядка тридцати тяжёлых платформ, это им ничего не дало, ну кроме потери части из них. Потому как и мы концентрированным огнём уничтожили одну вражескую платформу за другой, да так быстро, что они их даже отводить не успевали, чтобы восполнить энергию в накопителях. Правда, и противник это понимал, так что наш результат в пять уничтоженных тяжёлых единиц на этом и остановился. И плазмой разрушать укреплённые бронеплиты толщиной в десяток метров было не очень эффективно, особенно с большого расстояния, ведь близко мы никого не подпускали. Ну или как минимум на это понадобилось бы не меньше часа времени, даже у тридцати тяжёлых платформ, да и их реакторы всё равно не потянули бы столько времени вести огонь, не останавливаясь.
Так вот, мозготы решили применить сверхтяжёлых роботов, чем-то похожих на наших «Титанов». Вот только они специализировались не на штурмовых операциях, а скорее на борьбе с такими вот опорниками. И своими огромными орудиями они разносили в клочья противника со сверхбольшого расстояния, недоступного для большинства наземной техники. Да что там говорить, если у нас подобной техники не было и производить её никто не собирался. Слишком уж сложно создать орудие с такими чудовищными показателями, ведь они скорее походили на корабельные образцы, вот только там был вакуум, а здесь плотная среда. В общем, это я к чему, что каждый из таких образцов вражеской техники стоил невероятно дорого. И в обычных ситуациях их старались беречь. Но сейчас они решили просто разнести наш опорник с дальней дистанции, на которую мы и выстрелить толком-то и не могли. Ведь плазма из наших лёгких скатов уже после пяти километров теряла большую часть своих смертоносных свойств. Конечно же, пехота противника даже на такой дистанции уничтожалась прекрасно, но вот защитные барьеры просаживались уже куда тяжелее.
И я, в общем-то, понимал мозготов, всё же моё подразделение десантировалось очень удачно, сумев проскочить между залпами противоорбитальной обороны и отрезав противника от их же подземного завода лёгкой техники. И вроде бы и мы не могли туда пробраться, чтобы его уничтожить тактическими зарядами, но и мозготы ослабить напор на наши позиции тоже отказывались, ведь иначе крупнейший на этой планете производственный комплекс будет разрушен, который как раз-таки мог выдержать даже орбитальные удары.
В общем, мы так и зависли в патовой ситуации, находясь в позиционном противостоянии. Но это, конечно, было до тех пор, пока противник не подтянул сверхтяжёлых роботов. Ну или просто шагающие танки, но не суть. Всё же мы сильно позаимствовали технологии мозготов, и наша техника была очень похожа.
Так вот, эти огромные шагающие танки начали разносить поверхность бронеплит очень даже быстрыми темпами, при этом постепенно окружая нас и отрезая возможность вырваться хоть в каком бы то ни было направлении. А ведь командование предупреждало меня о том, что, возможно, мозготы отведут с основного направления несколько подобных образцов техники. Хоть это и было маловероятно. Но как видно, завод для мозготов был куда важнее, чем возможный прорыв на фронте. Правда, и тут командование решило воспользоваться ситуацией и нанести удар с орбиты по крупному скоплению техники, которая находилась сейчас без прикрытия противоорбитальных систем. Ведь именно на этом участке залегание всей важной инфраструктуры было более чем на полукилометровой глубине. А с учётом того, что скальная порода здесь была чрезвычайно прочной, то и за один-два удара пробить подобный слой не удастся точно, а большего не позволили бы противоорбитальные системы планеты.
Вот так и вышло, что огрызались мы огнём практически до последнего, не давая противнику пустить в ход тяжёлую пехоту, которая сейчас сконцентрировалась за ближайшем холмом в невероятном количестве, порядка четырёх тысяч единиц, если судить по разведданным наших дронов. Так что хоть мы и имели возможность спуститься на нижние ярусы по тоннелю, вот только это привело бы лишь к одному закономерному результату, задавили бы нас числом в этом случае уже минут через десять. Ведь стационарный щит с собой не утащить, как, впрочем, и реактор, которые только чтобы разложиться из транспортировочных коробов, требовали целых пять минут. Так что надеяться во время боя спасти подобное, кстати, очень дорогое оборудование не могло быть и речи. Так что эвакуировались мы, можно сказать, за полминуты до удара, сумев при этом насладиться зрелищем, как удар с орбиты за долю мгновения продавил стационарный щит, который держался на протяжении нескольких часов под обстрелом тяжёлой техники противника. Но это скорее были лишь отголоски того удара, который произошёл в десяти километрах от нашей позиции. Да и наблюдал я за происходящим с помощью одного из разведывательных дронов. Ну как наблюдал, зафиксировал попадание с орбиты, и связь тут же была потеряна, как и канал связи со стационарным щитом, который мы развернули, чтобы удерживать так понравившуюся мне позицию. В принципе, именно поэтому я и потратил приличную часть своих очков заслуг, чтобы добиться именно этого результата, приобретая дополнительное оборудование на эту миссию. Вот только я наделся, что противник не подтянет столь могучую технику и я своим малым подразделением буду сдерживать огромное количество войск противника достаточное количество времени, чтобы наши регулярные войска зашли в тыл этим тварям.
Но получилось, с одной стороны, всё даже лучше. И вроде бы задачу по уничтожению вражеской тяжёлой техники мы даже перевыполнили, да и шанс уничтожить завод по производству вражеской техники у нас теперь как бы появился. Вот только отступить нам теперь некуда. Ведь я рассчитывал именно на полевой реактор и стационарный защитный барьер. А теперь мы — просто небольшое подразделение в глубоком тылу противника. Хотя среди солдат у меня нет ни одного лёгкого пехотинца, и каждый не только прошёл полную модификацию тела, но и был облачён в тяжёлый бронекостюм. Который не просто обладал встроенным защитным полем, пусть и малой мощности, но всё же оберегал он моих бойцов очень хорошо. Но главным отличием, на самом деле, лёгкой пехоты от тяжёлой было то, что нам не нужны были ячейки питания для наших плазменных винтовок. Ведь тяжёлый АВПК-31 был запитан от внутреннего малого реактора наших бронекостюмов. Так что действовать мы могли автономно очень длительное время, не заботясь о боеприпасах вообще. Ведь топлива в реакторах хватало более чем на месяц, и это если запас с собой не брать.
Так вот, сейчас под моим командованием было 243 тяжёлых пехотинца и семь лёгких скатов, которые лучше всех зарекомендовали себя во время десантирования, ну и, конечно, мой мобильный штаб, который обладал огромными возможностями в плане разведывательной деятельности. И сила это довольно приличная, жаль только, что как бы не были могучи мои воины, но сдержать натиск нескольких тысяч мозготов, пусть даже и уступающих нам боевым опытом и силой, увы, не получится. Ведь как минимум, реакторам нужно успевать вырабатывать энергию, так что стрелять бесконечно, ну или лучше сказать, очень часто мы точно не сможем. Да и что там говорить, если всю технику пришлось бросить уже на четвёртом подземном ярусе. При этом я не стал разделять своё подразделение, и вглубь промышленного комплекса мы отправились все вместе. И поступил я так по двум причинам. Во-первых, дальше лёгкие скаты и мой мобильный штаб продвигаться уже не могли чисто физически из-за узких коридоров, ну и во-вторых, совсем не факт, что выбираться мы будем тем же путём, которым и вошли на территорию производственного комплекса.
Похлопав по плечу Декора, я привлёк его внимание и жестами отдал приказ двигаться всему подразделению за мной. Неудобно это, конечно, но и задерживаться здесь дольше обычного я тоже не хотел. Всё же ещё через минут десять помехи в атмосфере и в нашем тоннеле тоже, кстати, пройдут, и это в большей степени не облегчит нам задачу, а скорее усложнит, ведь связь появится и у отрядов мозготов. А это, по сути, будет нашим концом. Ведь пусть на территории промышленного комплекса и не базировалось полноценное боевое подразделение, но даже скоординированные действия стандартной охраны мозготов могут привести к серьёзным потерям. Да и не стоит забывать, что пока связь не работает, эти твари не смогут нормально поддерживать свои автоматические турели, сконцентрировав рядом с ними большое количество бойцов. А так мы, будучи защищены личными энергетическими барьерами, очень быстро выжигали турели, не давая им даже шанса полноценно разогреть стволы орудий. Всё же в промышленных тоннелях были установлены не орбитальные плазменные пушки, а, по сути, гражданские модели, если их так можно назвать, которые в принципе толком и не могли справиться с засевшими за укрытия тяжёлыми пехотинцами Императора.
Показав жестами Декору двигаться вперёд и уничтожить очередную группу турелей, я в это время с группой бойцов в самых продвинутых бронекостюмах готовился к прорыву в главные помещения производственного комплекса, буквально сквозь ещё дымящиеся останки автоматических орудий. И пусть их инфраструктура была немного запутана, но даже так разобраться, где находится их центральный реактор, не представляло большой проблемы. Всё же настолько сложные устройство, и главное крайне опасное, всегда располагалось на нижних ярусах.
Иллюстрация. Тяжёлый бронекостюм Тиран 14В.