– Есть немного... Но совсем немного! А Воронцов, между прочим, по-своему очень даже ничего. Но он другой, конечно...
Отпускать Потоцкого гулять по Осло без присмотра вовсе не входило в планы Эрика Густавссона. Но пожалуй, ситуацию можно было признать исключительной. Это раз. И потом, у Густавссона не было другого выхода – это два.
– Простите, Эрик, но, как видите, наш разговор откладывается, я потом позвоню, – успел только шепнуть ему Потоцкий. И что он, несчастный швед, мог возразить, когда к нему легко прикоснулась ее высочество принцесса Сан-Касини и интимно сказала:
– Простите за это похищение.
«Неплохо бы, кстати, потом похлопотать о гражданстве в этом симпатичном княжестве», – автоматически заметил для себя Густавссон, вспомнив, что там совсем не платят налоги, особенно если сравнивать со Скандинавией...
...К чему теперь лишние переживания, если открывшиеся новые факты из личной биографии этого загадочного русского заставляли посмотреть на него совсем другими глазами. «Мерцающая личность. Вроде бы он существует, а вроде бы и нет!..» – с презрением вспомнил Густавссон. Сам ты, Мартинес, мерцающая личность! До чего же паршивая и мутная это контора – ФБР! Если этот русский существует, с точки зрения принцессы Сан-Касини Донателлы, то можно совершенно не сомневаться в том, что он существует на самом деле. А мнение вечно надувающего щеки Мартинеса в данном случае никому уже не интересно.
В завтрашних утренних газетах, в рубриках светских сплетен о Потоцком можно будет прочитать куда больше, чем в любой оперативной справке ФБР или КГБ, довольно подумал про себя Густавссон. Он увидел, как Донателла быстро переговорила со своим телохранителем, а едва она отошла от него, к нему тут же подвалил рослый парень из еженедельника «Se og HOr», специализирующегося на «звездных» слухах, явно с выгодным для бодигарда деловым предложением.
...Они выбрали маленький частный отель в центре Осло. Прежде чем войти в него, она надела на себя огромные черные очки и закутала легким платком почти всю голову.
– Как я выгляжу?
– Как городская сумасшедшая, – ответил Потоцкий.
– Тогда я боюсь, что меня узнают! – захохотала она.
– Что сказать, выглядишь ты действительно несколько странно для ночного времени. Зато на свои фото в газетах ты сейчас явно не похожа, – задумчиво оценил Потоцкий.
Портье в рецепции с неудовольствием оторвался от свежей вечерней газеты. Он читал как раз репортаж о пребывании в норвежской столице принцессы Донателлы. Увидев перед собой странную женщину в черных очках, он еле сдержался, чтобы не хмыкнуть неодобрительно, и, отдав ключи от номера, вновь погрузился в приятное чтение.
– ...Боже мой, где же тебя носило все это время? – Встав с постели, она перешла на его сторону и села в кресле напротив. – Сколько я уже тебя не видела? И сколько я уже не спала с тобой? Года два? Это жестоко, в конце концов!
– Нет, всего полтора, – осторожно поправил принцессу Потоцкий.
– Ты мерзавец! Ты законченный мерзавец, тебе это известно?
Потоцкий грустно кивнул.
– Ты пропал тогда безо всяких объяснений, безо всяких прощаний. Это подло, мой дорогой мужчина.
Впервые они встретились четыре года назад на приеме у старого европейского аристократа, где Потоцкий выступал в роли российского коллекционера картин. Вместе с хозяином замка они обсуждали как раз фамильный герб рода Ринальди, когда принцесса неслышно подошла к ним за спиной Потоцкого и некоторое время подслушивала этот разговор двух специалистов.
– Как интересно, – наконец подала она голос, и Потоцкий удивленно обернулся. Лицо женщины показалось ему знакомым.
– Ваше высочество, – поклонился хозяин замка, и Потоцкий понял, что перед ним стояла прямая наследница рода Ринальди.
– Прошу прощения, ваше высочество, – сказал Потоцкий, извиняясь, что так бесцеремонно обсуждал ее семейные реликвии.
– Кто вы?
– Это месье Андрей Потоцкий из России, – представил его хозяин.
– Из России? – радостно удивилась принцесса. – Вы позволите, граф, я похищу на время вашего гостя. Мне очень интересно узнать, что сейчас происходит в вашей стране, – обратилась она уже к Потоцкому, взяв его легонько под руку.
Вот так все и началось. И чем учтивее и церемоннее старался быть с принцессой Потоцкий, тем озорнее и нетерпеливее становились ее глаза.
