Мария Варламовна подошла к столу, налила себе воды, выпила. Драка между Чернышевым и Вершининым возмутила ее, вывела из равновесия. Что они позволяют себе? Особенно Андрей. Разве не они сами, все, все, хотели ее внимания? Разве хотя бы одному из них она обещала руку и сердце? Наоборот! Это они пытались вырвать у нее признания в чувствах, которых она не испытывала, заставить клясться в том, чего не существовало. Она не лукавила - проникаясь к ним симпатией, принимала их ухаживания. А когда охладевала, всегда честно заявляла об этом. Разве ее вина, что она любила их всех, но не той любовью, которой они ожидали?
Между тем Руслан усмирил майора Чернышева, а Морозов скрутил руки Вершинину, заклиная его одуматься.
- Ты поднял руку на старшего по званию! - шипел он на ухо Сергею. - Понимаешь, чем это грозит?
- Сережа, ради бога! - заплакала Ольга. - Прекрати! Ты пьян… Идем на улицу, остынешь, протрезвеешь.
Вершинин дал ей увести себя во двор. А Тамара Ивановна подошла к Симанской, обняла ее за плечи, притворно вздохнула.
- Умеете вы раскалить мужчин, Машенька, этого у вас не отнимешь, - елейным голоском пропела она. - Особый любовный талант! Поделитесь хоть маленькой толикой с нами, обыкновенными женщинами.
Господин Герц не сводил глаз с Марии Варламовны, продолжая разгадывать загадку ее привлекательности. Это началось еще со школьной скамьи, когда он смотрел на Машу и не находил в ней ни одной особой черты - ни потрясающей фигуры, ни классической красоты лица, ни развязных манер. Многие девчонки были хорошенькими, напропалую кокетничали, зазывно смеялись - но только не Маша. Она вела себя… никак. Ничем не стараясь выделиться, поразить воображение.
- Отпусти его, - громко сказала госпожа Симанская Руслану.
- Как скажешь.
Чернышев злобно дернулся, вырвал руку из стального захвата Талеева.
- Прости… - брукнул он, не глядя на Марию Варламовну. - Сам не знаю, что на меня нашло.
- Я не сержусь, - улыбнулась она. - Хотите, господа, я вам спою? Старинную песню… которой вы никогда раньше не слышали? Андрей! Ты должен помириться с Сережей. Обещаешь?
Чернышев подавленно кивнул. В конце концов, он был не прав, оскорбил женщину… нехорошо получилось.
Притихшие и расстроенные, вернулись со двора Сергей и Ольга Вершинины, внесли в гостиную свежий, холодный запах снега.
- Мир? - подошел к молодому офицеру Чернышев. - Я вел себя неподобающе, признаю. А ты молодец!
Вершинин нехотя подал ему руку.
Господин Герц вместе с креслом придвинулся поближе, весь превратившись в слух. Он не знал, что Маша умеет петь!
Тамара Ивановна жеманно уселась на стул, поджала губы. Этот номер не входил в ее программу. Симанская соглашалась петь исключительно редко, и в данном случае она просто пыталась таким образом разрядить обстановку.
Мария Варламовна открыла пианино, зажгла свечи и попросила погасить люстру.
Зазвучало музыкальное вступление… немного печальное, полное скрытого томления.
Ты приди сюда скорей, Здесь не увядают цветы, Листья не опадают с ветвей И ждут, когда придешь ты. Здесь грешный ангел грезит о любви, Он споет тебе песню разлуки. Песню тоски и печали… Он знает, что всему придет конец. Только любовь не умирает… Ты приди сюда скорей, Здесь тайну свою он хранит, Много дней и ночей Он молча о ней говорит. Здесь грешный ангел голову склонил Над ложем влюбленных, С улыбкой нежной он смотрит, Зная, что всему придет конец. Одна любовь не умирает… Ты приди сюда скорей, Здесь ждет тебя знак судьбы, Много дней и ночей Ждет, когда придешь ты. Как будто в обыкновенную гостиную обыкновенного костровского дома вошло что-то любовно-магическое, неуловимое и неосязаемое, колдовское… вложенное в простые слова, несущие смутный, туманный смысл…
Затих последний звук песни, но все еще длилось очарование незатейливых слов, старинной мелодии и дивного, сильного сопрано Марии Варламовны. Нельзя было определить, что произвело большее впечатление - сама песня, голос или чувства, им выраженные. После паузы на исполнительницу обрушился шквал аплодисментов.
- Никогда не слышал ничего подобного, - пробормотал господин Герц, силясь подняться, чтобы подойти и поцеловать Симанской руку.
- Странная песня! - воскликнул Чернышев, который успел опрокинуть пару рюмок водки. - Одна любовь не умирает… Неплохо сказано.
Руслан Талеев был поражен.
- Почему ты раньше никогда не пела? - удивленно спросил он. - У тебя оперный голос. Ты могла бы стать…
- Провести жизнь на сцене? - перебила его Мария Варламовна. - Нет уж, увольте.
- Вы, Машенька, любую невинную вечеринку способны превратить в драму! - с нарочитым пафосом произнесла Зорина. - Вам для этого даже сцена не нужна. Браво!
- Я знаю вашу тайну, Мария Варламовна! - с вызовом произнес Вершинин. - Я все понял. Наконец-то я разгадал вашу загадку, прелестный сфинкс! Теперь осталась… самая малость, и я стану властелином сокровища!
- Сережа! - вмешалась Ольга. - Здесь не место для признаний. Проводи меня домой, у меня ужасно разболелась голова.
