- Тарас Михалин. Но он все отрицает. Хотя Панкрат Раздольный - его псевдоним. Допускаю, что Феликс по какой-то причине решил воспользоваться псевдонимом друга.
- Без разрешения?
- Тут все так запутано! - воскликнул Смирнов. - Бывшая домработница Мартова именно из его уст слышала упоминание о журнале «Эхо». Однако это не доказывает авторства Феликса Лаврентьевича. Он вполне мог составить протекцию Тарасу. Непонятно и другое - почему статью забрали? Кто это сделал? По описанию внешности - явно не Мартов.
- Надо достать вторую часть. Там должно быть объяснение.
- При обыске в квартире Мартова ничего похожего не находили. На даче в Марфине тоже. Петр Гусев, начальник охраны фирмы «МиМ», весьма скрупулезен. Я только что от него - еще раз обо всем расспросил. Он понятия не имеет ни о каких статьях.
- А Катя Жордан? - вдруг спросила Ева. - Она ведь была журналисткой?
- Делала политические репортажи, - сказал Всеслав. - И ее давно нет в живых.
- Может быть, Мартов хотел опубликовать ее материалы? Да, не стыкуется… Во-первых, тема совершенно не связана с политикой; а во-вторых, зачем было забирать текст из редакции?
Смирнов потер затылок. Давала о себе знать усталость - до позднего вечера на ногах, промотался из конца в конец по огромному городу… а воз и ныне там.
- Я думал, статья каким-то боком выведет на убийцу… а она оказалась просто странной деталью частной жизни. У людей бывают разные пристрастия, порой весьма нестандартные. И Мартов или Михалин - пока не знаю точно, кто из них, - не исключение. Эти материалы уж никак не могли послужить поводом для убийства.
- Да, не похоже… - согласилась Ева. - Я, когда читала, не переставала недоумевать, кого и почему интересуют подобные вещи, сказки в духе Гофмана [3].
Всеслав не знал, кто такой Гофман, но промолчал. Его мучили загадочные отпечатки пальцев в квартире убитого. Кому они принадлежали?
- Напрошусь-ка я с господином Михалиным в баню! - воскликнул он. - В его знаменитую «Парную у Раздольного». Посидим в чем мать родила, похлещем друг друга вениками, выпьем по стопочке - это сближает. Авось Тарас Дмитриевич вылезет из своей раковины. Чует мое сердце, он что-то скрывает! Кстати, помнишь нашу ночевку в Марфине?
- Ужас… - вздрогнула Ева. - Еще бы! Я такого страху натерпелась!
- Михалин говорил, что ту ночь провел в своей московской квартире с любовницей. А она этого не подтвердила. Вспомнила, что была пьяна, уснула, а утром Тараса рядом с ней не оказалось.
- Ты ей веришь?
- Я никому не верю, - засмеялся сыщик. - Вера - категория философская. Это относится скорее к религии, нежели к сыску. Я поклоняюсь фактам: они - мои идолы! А проверить слова Анжелы Саркис я не смог. Получается - слово Тараса против ее слов. Шатко!
- Зачем бы Михалин полез в загородный дом, зная, что туда поехал ты? - удивилась Ева. - Вернее, мы?
- Я ему не докладывал, когда точно туда поеду. Это раз! Второе - Тарас Дмитриевич совсем не так прост, как кажется. Его что-то гложет…
Смирнов замолчал. Стрелки часов приближались к двенадцати. В комнате было тихо, тепло, настольная лампа рассеивала сумрак. Он почувствовал, как веки закрываются без малейшего усилия с его стороны.
- Ты засыпаешь, - заметила Ева. - Принести подушку?
- Ни в коем случае. Лучше свари мне кофе покрепче.
Она ушла в кухню, а Всеслав блуждал между сном и явью, то проваливаясь в дремоту, то возвращаясь к беспокоящим его мыслям.
Ева принесла кофе. Он глотал, обжигаясь, не переставая обдумывать завтрашний день. Парная - обязательно, если удастся договориться с Михалиным. Потом… нужно добить «историю с кровавым пятном»: неплохо бы понаблюдать за домом в Братееве, съездить на рынок, где работают подруги. Вдруг кто-то появлялся там, следил за ними, выспрашивал? Все равно больше никаких зацепок. Лудкин может оказаться опасным маньяком.
- У меня к тебе просьба, - сказал Смирнов, отдавая Еве пустую чашку. - Ты завтра едешь к Римме?
- Конечно. У нас урок.
- Я сегодня утром разговаривал с Людмилой… ничего толком не прояснил. Она сильно больна: кашляет, чихает. Может, тебе отложить занятия испанским с Риммой Лудкиной на недельку? Подхватишь грипп, потом больше пропустишь!
- Меня зараза не берет, - улыбнулась Ева. - А ты темнишь, Смирнов. Давай, признавайся, в чем дело.
Он не хотел ее пугать, тем более что пока и повода не было.
- Обстановка там нервозная… напряженная. Про Лудкина мне мало что известно - псих, скандалист, алкоголик. Для подобного типа это нехарактерно - проникнуть в пустую квартиру, напакостить и скрыться. Ему нужны зрители, массовка, без них дебош теряет смысл. Значит, тут что-то другое.
- Что?
- Насколько Римма тебе доверяет? - вместо ответа спросил Всеслав. - Она вполне откровенна с тобой?
- Наверное, не совсем.
- А Людмила? Кто она такая? Как познакомилась с Лудкиной?
Ева наморщила лоб - она делала так, когда усиленно размышляла.
- Римма говорила, они года три назад сняли вместе квартиру, потом Людмила помогла ей устроиться на рынок, продавцом. И с тех пор они вместе живут.
