– Ну, я тогда, пожалуй, пойду, моя миссия окончена, и здесь, и в России, а самолет через четыре часа, – сказал Миша Кораблев, пятясь к двери.
– Вот ты-то, пожалуй, и останешься, – заметил сосед.
– В каком смысле?
– В лежачем, – он вытащил маленький дамский пистолет. – Когда Анатолий проснется после инъекции, уже к приходу милиции, здесь будет лежать твой труп. Ссора между любовниками. Представляете, какая сенсация? Ты, как талантливый журналист, должен оценить. Один гомосексуалист застрелил другого. А мы еще подбросим информацию, что вы оба входили в так называемый "Русский Орден". Придумай напоследок заголовок к статье. Великодушно разрешаю, но в течение двух минут.
–… Никто здесь лежать не будет, – произнес Кротов, бесшумно входя в кабинет. – Спрячьте "игрушку".
Щац некоторое время колебался, но другой аргумент – "ТТ" в руке Днищева, стоявшего в дверях, подействовал основательней.
– Конечно, – согласился он. – Глупо нам стрелять, как какие-нибудь киношные идиоты. К тому же, в моей квартире двое крепких ребят.
– И квартира уже не твоя, и ребята не такие "крепкие", чего-то под диван завалились, – сказал Днищев. – Пойди – взгляни.
– Верю, – усмехнулся Шац. – Что дальше?
– И твоя фирма-прикрытие тоже лопнула, – добавил Днищев.
– В каком смысле? – пять минут назад точно такой же вопрос задавал Корабелов, с лица которого наконец-то стала сползать мертвенная бледность: он был и рад приходу своих бывших соратников, и страшился. А поскольку твердости в ногах все еще оставалось мало, Корабелов опустился на стул, свесив руки.
– Как лопаются? Взлетают на воздух, – пояснил Днищев. – Лучше тебе, приятель, назад, в Израиль. Пока башку не отвинтил.
– Он у нас очень несдержанный, – извинился за Днищева Кротов. – Зато слово держит.
Сукачев-Шац, стоя напротив сухощавого Кротова, выглядел гораздо внушительнее, как Голиаф рядом с Давидом. Но в нем не чувствовалось ни силы, ни могущества, словно он представлял надутый резиновый манекен.
– Вам никогда не победить, – произнес он, блуждая взглядом между Киреевским, Кротовым и Днищевым. – Вы обречены.
– Сегодня я уже слышал эту фразу, – сказал Днищев. – Человек, который ее мне произнес, неплохо ходит на задних лапах, но все равно напоминает животное. Как и ты. Вы и служите только животным страстям. Знаешь, кто твой отец? Загляни в библию, если умеешь читать.
– Закончим бесполезный спор. Что вы намерены со мной сделать? спросил Шац.
– Отпустить, – пожал плечами Кротов. – Мы же не убийцы.
– А я? Мне …можно уйти? – подал голос Корабелов.
– Торопишься на самолет? Давай, отправляйся прямиком в ад, презрительно процедил Днищев. Он все-таки не удержался, влепив Корабелову пинка, когда тот проходил мимо.
Когда они остались в квартире втроем, Днищев пожал плечами и произнес, обращаясь к Кротову:
– Все-таки, отпускать их так просто глупо. А связи, формы контактов, выходы на зарубежные линии? Надо было как следует выпотрошить.
– Но не здесь же, согласись? – отозвался тот. – Не беспокойся… И встретят, и проследят, и все прочее. Но это уже не наша с тобой забота.
– Тогда… отец Анатолий, ставьте самовар, – повернулся к своему молчаливо стоявшему другу Днищев. И лицо Киреевского впервые за последние часы прояснилось улыбкой.
В середине июня, а точнее, тринадцатого числа, на одной из конспиративных квартир состоялся разговор Кротова с Днищевым.
– Наконец-то могу тебя порадовать, – хмуро сказал гэроушник.
– Снова объявился твой обезьяний приятель. По крайней мере, есть ориентиры, где его можно искать.
– Отчего же такой невеселый тон? – спросил Днищев.
– Потому что это было последнее сообщение от моего информатора. После этого он исчез. Труп, а я уверен, что он мертв, еще не найден.
– Н-да… – Днищев немного помолчал ради приличия: ему было жаль невидимого соратника из "Русского Ордена", действовавшего в группе "Психоз", но сейчас не было времени на сантименты. Бог воздаст каждому по его достоинствам и работе, и, возможно, если бы Кротов в свое время устроил их личную встречу, подобного могло не случиться. Хотя, кто знает…
– Значит так, – продолжил Кротов. – В "разработку" этих молодцов "психозников" попали национально-ориентированные бизнесмены. "Выбивают" не только предпринимателей, но и "авторитетов", которые не заинтересованы в утечке из России капиталов. Они считают, что их Дом – здесь, и абсолютно правы. Надо обустраивать свое хозяйство, а не чужое. Помнишь Степняка, о котором я тебе говорил? Первая ласточка. Были уже и следующие. На очереди твой друг Ковчегов.
– Понятно.
– Им-то и занимается сейчас Мокровец. Но это еще не все. Дело гораздо серьезнее. Из разных источников вырисовывается такая картина. Кому-то очень хочется разом "обесточить" все национально-патриотическое движение. Кто питает его энергией и ресурсами? Политики, бизнесмены, деятели культуры. Материальная и духовная сила. Вот против нее-то и будет направлен главный удар. Кого постараются купить, кого "замазать", кого ликвидировать.
– Это война, – произнес Днищев. Кротов согласно кивнул головой.
