– Горничная, которая убиралась в библиотеке. Мы можем, как и вы, применить заклинание бытовой магии – уборка пыли и прочее, но вам известно, как неожиданно могут отреагировать на любую магию по соседству такие… единицы хранения.
– Да уж.
– Поэтому раз в два дня по утрам немолодая и неразговорчивая женщина вытирает пыль с тех полок, на которые ей указывает Хранитель, и моет полы.
– Значит, если бы не эта горничная, этот ваш коллега мог бы и не выжить? – Лавиния покусала губы, потом всё же решилась спросить. – А вообще на ваших… собратьев действует целительская магия?
– Конечно, – Либер улыбнулся едва заметно, только уголками губ. – Я понимаю, что вам хочется узнать, что же мы собою являем. Ну вот с брауни вы хорошо знакомы, так ведь? Это домашние духи, обретшие плоть, прямые потомки римских хранителей очага. Мы их родственники, довольно близкие, примерно… троюродные, если переводить в человеческие категории. И сразу отвечу на следующий вопрос, который вы хотите задать: как у брауни или росских домовых есть свои короткие пути, так есть они и у нас. По книгам. Ну вот например…
Тут Хранитель повёл ладонью, и на столике между ними появилась хорошо знакомая Лавинии книга, толстый том в синей обложке, на которой чётким шрифтом было напечатано: «Практическое применение стихийной магии во время боевых действий». В числе авторов первым стояло её собственное имя.
– Знакомо? – Либер улыбнулся. – Такая есть в каждой библиотеке каждого магического учебного заведения. И я могу войти в этот том, а выйти из точно такого же, например, в Люнденвике. Или в Христиании. Или в Москве.
– Ого… Это очень интересно…
– Уважаемая госпожа профессор, поверьте, вы не первая представительница рода хомо, которой доверяют этот секрет. Применить его для людей, эльфов или кого-то ещё невозможно.
Не краснеть госпожа профессор научилась уже давно, лет двести назад. И в этой не слишком ловкой ситуации она не залилась краской, а всего лишь перевела разговор на другую тему. Точнее, вернулась к основному вопросу, который интересовал её сегодня: где может носить юного герцога, и за каким Тёмным?
– Таким образом, горничная вызвала дворецкого, а он?..
– Он связался со Службой магбезопасности и с Хранителем Валиором в библиотеке Севильского университета. Для консультаций вызвали меня. В силу возраста и опыта я считаюсь в некотором роде дуайеном[4] нашего племени.
– И что же выяснилось?
– Представьте себе, госпожа профессор, Хранителя Атрамоса попросту ударили по голове. Тупым тяжёлым предметом.
– Местная городская стража была вызвана?
– Разумеется, – Либер явственно поморщился. – Они пришли к выводу, что грабители интересовались дорогостоящими изданиями, может быть, даже инкунабулами, но Хранитель им помешал. Отпечатков пальцев они не нашли.
– А Служба магбезопасности?
Хранитель развёл руками.
– Этого я не знаю, я их не дождался. Должен был вернуться сюда.
– Но те самые документы, из-за которых библиотеке Палемарес дель Медина понадобился Хранитель, они-то не пропали?
– Нет.
– Последний вопрос, и я оставлю вас. Пришёл ли в себя пострадавший?
– Пока нет. Целитель из местного госпиталя держит его в состоянии магического сна, и планирует вывести завтра или послезавтра, в зависимости от состояния. Говорит, что опасается навредить, такого пациента у него ещё не было.
Лавиния распрощалась, пообещала держать Либера в курсе расследования и вышла из библиотеки.
Конечно, на языке у неё крутилась ещё тысяча вопросов, в первую очередь о Хранителях. Есть ли где-то на земле место, где они живут компактно, как появляются на свет – и, кстати, почему не работают в библиотеках их женщины? Или женщин у них просто не существует? И какая у них магия? На чём основан переход из книги в книгу?..
Ну, и ещё в сто раз больше.
Но задать эти вопросы было решительно невозможно, и госпожа Редфилд только тяжело вздохнула.
Что ж, зато теперь у неё были все основания отправиться к Равашалю и получить его разрешение на открытие расследования. И, кстати, взять предписание о командировке для Жака Дюпона, потому что в деле, связанном с библиотеками, без него не обойтись никак!
Тьма, и с теми двумя приятелями Лонго, Холлинсоном и Морено-Муньосом, она так и не поговорила! Придётся возвращаться в общежитие, хотя это, скорее всего, ничего не даст.
За окном была уже тьма, густая, хоть ложкой ешь, и она взглянула на часы: половина шестого. День практически закончился. Надо поторопиться, если она хочет застать архивариуса на месте.
Дюпон тянул время, как только мог.
Три раза переписал докладную записку руководству. Третий вариант перечитал, смял и бросил в корзину, решив, что проще всё сказать словами на совещании в понедельник утром. И почему ему раньше казалась таким увлекательным процессом эта глупость, написание докладных записок?
Несколько раз прошёлся по залу, поглядывая на работающих за столами коллег. Ходили в архив преимущественно аналитики, но время от времени и боевики заглядывали. Вот, кстати!
Он подошёл к одному из столов и тронул сидящего за плечо.
