Это мое наблюдение по поводу двух народов не ново — об этом писали многие мыслители — и русские, и иностранные, еще в XVIII, XIX и начале XX века. И в начале нашего века известный российский государственный и общественный деятель того времени Альфред Кох справедливо писал, что это разделение никуда не делось и в демократической Российской Федерации и вовсе не коррелирует с принадлежностью человека к высшим или низшим классам — что по имущественному, что по социальному положению. Но удивительно, что и сейчас, после триумфа России и полного поражения от нее западной цивилизации (а следовательно, и либерализма), это все равно сохранилось. Причем дело здесь совсем не в разбавлении российского народа западноевропейцами — их среди тех, кого я здесь называю «европейцами», особенно среди активной их части, не так уж и много, в силу полной исторической деморализации, а немцы так и вовсе еще большие «евразийцы», чем русские. И так же, как во времена Коха, нет однозначных социальных корреляций — и тех и других хватает во всех слоях общества, разве что «европейцев» больше среди так называемой творческой интеллигенции, то есть, по-нашему, богемы. Общее же их количество я бы обозначил как процентов восемь-двенадцать от населения, не меньше, при том что и отчетливых «евразийцев» не более тридцати-сорока процентов, а остальные не имеют четких взглядов или имеют промежуточные. То есть «европейцы», конечно, составляют меньшинство, но их вовсе не ничтожно мало, и их противостояние с большинством достаточно острое, хотя и не носит пока насильственных форм; я не представляю, когда и как это противостояние кончится. Хотя по ходу изучения русской истории меня не покидает мысль, что это противостояние есть проявление неразрывной диалектической связи между ними и они не могут существовать друг без друга, как инь и ян, мне тем не менее кажется, что это весьма чревато социальными катаклизмами, вплоть до революции. Такая поляризация по взглядам вполне может сыграть в революционной ситуации роль, которую обычно играет поляризация по доходам (она-то как раз в России не так и велика). Власть понимает это не хуже меня — когда я удостоился аудиенции с начальником Имперского управления безопасности, знаменитой Алевтиной (урожденной Альфией) Ицхаковой — по мнению очень многих, кстати, следующим императором, — она спокойно подтвердила: «Да, это враги. Не такие, как вы, китайцы или исламисты — те просто противники, — а именно последовательные, многовековые враги, с которыми тесно на одной планете, тем более в одной державе. Они — слуги Сатаны, вольные и невольные, имя которым легион. И не надо недооценивать их опасность — их предшественники подготовили все, чтобы свалить в 1917 году Российскую Империю, а в 1991 году — СССР. Да, они слабы, но их темный хозяин помогает им». — «И что же вы собираетесь делать?» — спросил я. «Третий раз разрушить Империю мы им не дадим, как не дали в тридцать седьмом году, — ответила Ицхакова, имея в виду подавленный Михаилом Усмирителем мятеж 2037 года. — Но с другой стороны — что с ними делать? Начни их масштабно давить, и они тут же приобретут ореол борцов и мучеников, а у остальных возникнет ощущение общей угнетенности, что стране вовсе ни к чему. Нет, уж лучше так, как делают с нарывом — ждут, пока созреет, а потом уж безжалостно прижигают каленым железом». — «То есть вы дождетесь их выступлений, или даже спровоцируете их, и тогда будете их убивать? — опешил я. — Но ведь это ваши граждане, и их очень много». — «Когда выходишь на бой с врагами, — усмехнулась Ицхакова, и я понял в этот момент, почему эту женщину, притом редкой красоты, боятся даже ее товарищи, — их не пересчитываешь. Их убиваешь, пока не убьют тебя или пока они не побегут». Пусть этот разговор послужит неким отрезвлением для тех из вас, дорогие соотечественники, у кого из предыдущих глав сложилась уж слишком благообразно-безоблачная картина российской жизни.
