– Это вам не повредит? Но если все равно пойдете, передайте. И учтите, что это важно для нее, иначе она будет исключена. Господа попечители, в связи с расходами в пользу армии, ликвидируют бесплатное обучение, даже для отличников.
Лулу взяла конверт и, попрощавшись, направилась к двери. Неприятно, конечно, заявляться к Тане с такими вестями. Но что поделаешь? Главное – избавиться от швейцара, которого начальница послала-таки ее сопровождать. К счастью, все получилось, как по нотам. Услышав, что ей предварительно надо посетить домашний молебен «За спасение русского воинства», и что продлится он часа два, швейцар, как она и надеялась, нарушил приказ. Спросил у нее, ходила ли она уже сама по этому адресу и, наказав не попасть под извозчика, ушел восвояси.
Лулу, довольная успехом своей хитрости, тут же села в трамвай и, как всегда, аккуратненько отсчитала остановки. Она плохо ориентируется, легко теряется в городе, хотя ходит по нему немало. Даже, идя по тысячу раз хоженому пути из гимназии на Береговую, она всегда не уверена, что попадет, куда надо. Всматривается в дома, выискивая знакомые вывески.
…Лулу могла поручиться – хвоста она не привела. Но, чтобы удостовериться, прошла мимо Таниной двери, не только не останавливаясь, но даже не взглянув на нее. Поднявшись на пролет, остановилась, выждала минуты три, осмотрелась и только потом, непринужденно напевая, спустилась. Как жаль, ну, как жаль, что никто из товарищей не видит ее остроумных маневров!
– Шура, здравствуй! – Таня, открыв дверь, словно забыла, что они виделись сегодня. – Папа! Шура пришла! – в голосе Тани уже знакомые Лулу растерянность и смущение. Вот уж, действительно, здравствуйте! Забыла она, что ли, Лулу же все уже известно!
– Ох, Танюшка, – раздался голос Танинного отца, – беда с тобой, что ты, как в графском доме объявляешь? Ну, пришла и пришла, милости просим! Веди к столу.
Лулу, скинув пальто, поправила слабо сплетенные косы, пригладила волосы сверху (у нее всегда из массы крупных кудрей выбивалось несколько маленьких и более тонких, которые обрамляли лицо и лезли в уши и глаза) и вошла в комнату. Там за столом сидели Ваня, тут же подавший ей руку, и незнакомый мужчина с небольшой округлой бородкой. Он сидел, немного ссутулившись и наклонив подстриженную ежиком голову. Ладони больших рук неподвижно лежали перед ним на скатерти. Мягкий пиджак был накинут на плечи.
Танин папа положил на сложенные руки незнакомца свою ладонь и сказал:
– Знакомься, Шурок, это дядя Север. Мне – ближе родного брата, стал быть, Татьянке с Ваней, вроде, дяди.
– Добрый день!– Лулу внимательно посмотрела в его лицо, но ничего колючего или холодного в нем не заметила, наоборот, доброе выражение карих глаз, опущенные уголки мягкого рта придавали лицу выражение грусти и тепла.
– Добрый, добрый день! Вон ты, какая кудрявая! А учишься хорошо?
– Сегодня – две пятерки,– с удовольствием ответила Лулу. Вот удачно спросил! И сразу прониклась к бородачу симпатией и любопытством:
– А ваше имя – в честь Севера, который напротив Юга? Или в честь холодных стран света?
– На твои вопросы так сразу и не ответишь, а в общем и целом, наверное, в честь моей фамилии, Северов. А ты, значит, Шура!
– Полностью – Александра! Это «воительница» значит, или «защитница народа»!
– Какое-то слишком воинственное для девочки имя, – вступила Таня, – но Шуре подходит, она здорово дерется!
– Вот комедия! Такая хорошая девчушка и прямо – в кулачный бой? Пятерка-то, не по поведению, случайно? – Север рассмеялся мягко и глухо, как будто в войлок.
Лулу была очень приятна неподдельная заинтересованность гостя ее персоной. Ей захотелось рассказать о себе что-нибудь еще.
– А вы знаете, так получилось, что у меня есть еще одно имя – французское. Луиза. И совершенно случайно оно тоже значит «воительница»!
Дядя Север еще раз засмеялся и покрутил головой:
– Значит, не случайно. Ты, наверное, и в пеленках кулачишками махала, а? А французское имя откуда? Постой-ка, сейчас сам отгадаю. Значит так: на чисто русскую ты не очень похожа, да еще картавишь так славно. Ну и еще имя, конечно. Вывод – в роду французы есть, не иначе. Что скажешь?
Лулу засмеялась: как будто она и вправду загадала ему загадку, а он так здорово и быстро угадал.
– Правильно, это маман!
– А Шура как по-французски говорит! Как будто ручеек по камешкам катится, вот как красиво! – похвасталась подругой Таня. – У Марии Михайловны даже похоже не получается!
Танин папа обратился к дочери:
– Нет, дочка, Шура молодец, конечно, но ты нам зубы не заговоришь. Полинка задержалась – кто за хозяйку? Ваньку-то на кухню не отправишь, мне посуда женина дорога во всех отношениях, по той же причине и мне туда путь заказан. Одна надежда – на тебя. Корми гостей и своих не забудь!
Север, с добродушной улыбкой обратился к Лулу, видимо не замечая, что Арсению Афанасьевичу, судя по всему, хотелось пообщаться с ним без детей:
– А ты, голубчик, посидела бы с нами, рассказала б про эту самую гимназию, я ведь и сам учитель, а давным-давно не работаю по профессии…
