— Или вы балуетесь, или я рассказываю. Tertium non datur[93].
— Дано, маленькая. Ты будешь спать, я пошел. До свидания. Полночь.
— Вы же обещали не уходить, пока я не засну, Поль? Ну, пожалуйста! — Ее охватил страх остаться одной, особенно, когда лампу следует выключить. Возможно, это было одним из признаков выздоровления — ведь она никогда не была любительницей темного времени суток.
— Ну, что же, — Поль во второй раз безропотно сбросил с себя куртку.
— Поль, а вы далеко отсюда живете?
— Я не намерен развлекать тебя разговорами. Молчу. Колыбельных не знаю.
— Поль, а откуда у вас этот браслет и вообще все?
Виконт не сделал ни малейшего поползновения ответить.
— Вы что, совсем отказываетесь разговаривать?
— Категорически.
Саша закрыла глаза. Она убедила себя, что это не просто предчувствие страха, а сейчас снова поплывут мучительные видения, как это бывало совсем недавно, едва приходила дремота. Поспешно открыла глаза и страдальчески посмотрела на него:
— Не могу спать.
— Свет выключить? Уйти?
— Нет, что вы. И так мне плохо, то кружится, то прыгает перед глазами, я не могу лежать… Так плохо… Не уходите. Возьмите меня с собой. Мне каждую ночь так. Я думала, если вы тут, то не будет. А оно опять…
— Должно отступать уже. Ты же выздоравливаешь. Просто боишься, ждешь. Давай руку.
— Одну руку мало. Поднимите меня на свои руки целиком… на минуту. Вы ведь можете…
— Могу. Пожалуйста.
— Вот так хорошо. Даже глаза могу закрыть. Какая разница!
— Ну, спи! — он поудобнее перехватил Сашу и стал прохаживаться по комнате.
— Почитайте мне стихи…
— Что мне спеть в этот вечер, синьора? Что мне спеть, чтоб вам сладко спалось?
— Вы же не знаете колыбельных?
— Есть такой поэт. Блок. Наш современник. Это его слова.
— Стихи? А я, почему не читала?
— Потому что читаешь бессистемно. Впрочем, рано тебе.
— Раньше вы меня подобными высказываниями не оскорбляли…
— Господи! Раньше я тебя с ложечки не кормил и на руках не укачивал.
— Сейчас я вывернусь и упаду на пол. Есть больше не буду. Если я вам надоела, так и скажите. И уходите тогда. Просто бросьте на пол и идите…
— Ну, какие там песни пела тебе Катяшка? Без этого не обойдется, я вижу. Начинай. Может быть, мне удастся уснуть. Лошади спят стоя, я попробую на ходу.
— Поленька, — она повернула обеими руками его голову, чтобы видеть синие глаза, — прошу вас, так прошу, спойте еще раз эту: «Йо те вольо…».
Виконт неопределенно хмыкнул:
— Ты и в самом деле уснула на первом куплете. От восхищения, видимо. Что ж спою еще. Вот, как нельзя, к случаю…
Он, улыбнулся с оттенком иронии и совсем тихим голосом пропел куплет, которого в первый раз не было:
— Про кого вы поете? Про Ненну какую-то? А браслетик мой не упал? — Теперь Саша решила поговорить, раз он сказал, что она засыпает от его пения. Но он встряхнул ее и тихо прикрикнул:
— Спи, кокетка!
Странно, но от этого Саша и в самом деле притихла, а вскоре и уснула, но, как худший из младенцев, открывала глаза и начинала капризничать всякий раз, стоило ему перестать ходить.
… — Сашуня, ты сейчас смотришь повеселее, чувствуешь себя получше. Теперь вот скажи мне, чего отца вымучиваешь? На него же сегодня утром смотреть страшно было: глаза ввалились, осунулся весь… Не стыдно тебе было его заставлять себя всю ночь на руках проносить? На гóре его играешь? Я ночью, когда заглянула тебя проведать, уговаривала его, уговаривала… Да разве его убедишь: «Она иначе спать не может.» Ты ж спала как-то раньше? И похуже было — спала…
Саша пристыжено молчала, ковыряя одеяло. К стыду примешивался страх. А вдруг с ним что-нибудь будет от переутомления и недосыпания? Он ведь и до этого днем где-то по делам ходил, и сегодня с утра пошел… Ей просто не верилось, что вчерашняя бессердечная черствая негодяйка — это она, Александра. В ней сидит эгоизм. Причем, очевидно, наследственный. Вот в чем проявилась вся прелесть сочетания Курнаковых с Мадам Доминик. Александра — хуже их всех! Умножено и перемножено! Сашу передернуло от отвращения к себе. Даша смотрела на нее недовольно:
— Сегодня я дома ночую, а завтра уж, пожалуйста, пересиль себя, не терзай ты его. Он, коли хочет, пусть и остается, поспит… Я не боюсь уж его… Не просто человек — сокровище, вот и доктор говорит… А сколько разговоров о нем по больнице… Сашуня, а ты лицом на маму свою похожа, прости что спрашиваю?.. Любил верно… Такой уж, коли полюбит, так насовсем…. Я не против, чтоб оставался. Как же я могу быть против? И говорила уж ему… Сам не хочет, где-то в городе живет.
