На короткое время Лулу почувствовала облегчение, но тут же приступили стыд и тоска. Он не стал разбираться в причинах, не объяснил про нее ничего тетке, а заговорил о далеких от Лулу вещах. Она встала и, спросив разрешения, ушла к себе в комнату. Там она достала с полки «Пятнадцатилетнего капитана» на французском. Хороший аппетитный томик. Не чета мягким книжонкам, что она покупала в Ростове! Собиралась летом читать своего любимого Жюль Верна, и будет! Какая разница, где? Стала прилежно переворачивать страницу за страницей… Нет, не читается. Она пять часов, как в Раздольном, но ничего хорошего не происходит, на душе неопределенно и зябко. Дело в ней самой. Даже, если с ней заговорят, она не сможет ответить, а только вызовет неприязнь к себе! Виконт, видно, вообще общаться с ней не собирается, даже не обратился к ней за едой, перевел разговор, как от ничтожного предмета, — обижалась она, забыв встречу и разговоры в дороге.
Вскочив с места — нет, Жюль Верн слишком хорош для этой никому не интересной особы, не умеющей не только начать, но и поддержать разговор. Она достала свои учебники и уселась решать задачи. В наказание себе. Так прошло еще часа два. Она действительно решала задачи, но решила их немного, потому что каждые десять минут останавливалась и думала о грустном.
Перед завтраком готовилась. Придумывала слова поумнее, прикидывала, чтò ей ответят. Оказалось, зря. Тетка вопросами больше не донимала, насупилась после вчерашнего, хотя еду на тарелку накладывала щедро и зорко следила, чтоб ела. А больше никого за столом и не было…
Послонялась по дому, вокруг дома, перекинулась парой слов с Тоней… Лулу не тянуло ни к чему, даже из самого заманчивого. Пошла было в сад, но, рассердившись, то ли на себя, то ли на окружающий мир, круто сменила направление и вернулась в розовую комнату. Брякнулась со всего размаха на стул, с треском открыла задачник.
Снаружи кто-то похлопал по двери. Раздался голос. Виконт!
— Александрин, мне можно войти?
— Можно. — Лулу приняла независимый вид.
— Что, занятá? Отдохнула с дороги? Хотел предложить тебе небольшую прогулку.
— Я решаю задачи…
— Задачи? Я не ослышался? Солнце, зелень, река, голубое небо, а ты — решаешь задачи?
Он взял отложенную вчера Лулу книжку:
— Вот «Пятнадцатилетний капитан», и то больше приличествует случаю, а, Александрин?
— Вы про меня не знаете… — Лулу собралась с духом.
— То есть?
— У меня почти все тройки, а по арифметике — двойка, — она рывком вытащила табель из-под подушки, где он дожидался своей роли главного обвинителя в ее позоре.
— Что ж так? — открывая его, беззаботно осведомился Виконт. — Большие требования?
Его тон внезапно расслабил готовую к обороне Лулу.
— А вы знаете, — изумленно прошептала она, — я и сама не понимаю, почему так плохо занималась…
— А я — тем более, — бодро откликнулся Виконт, присаживаясь на угол стола. — Насколько я помню, тебе дается легко… Что-то мешало? Ну, не язык же?
— Все было так плохо, Виконт! — убитым голосом сказала Лулу, почувствовав, что в эту минуту сумеет объяснить свое состояние не только ему, но и самой себе.
— Гимназия, дом, подруги, учеба — абсолютно все? Такого не может быть. Ты чего-то не разглядела, Александрин.
Лулу молчала.
— Ну, об этом можно еще поговорить, но потом. А сейчас, пойдем гулять, оставь в покое задачник! Каникулы есть каникулы! — провозгласил Виконт, вскакивая с места.
— А, может, надо переодеться? — боясь чересчур поддаться радости, засуетилась Лулу.
— Зачем? Как есть — отлично!
Они спустились, пересекли главную аллею, вступили в сад. Вот они, знакомые дорожки, пышные кусты. За поворотом будет сломанное дерево, а рядом, вспомнила Лулу, груша-тайник. До чего здесь хорошо! И все-таки надо не забывать держать корпус, продвигаться плавно, как требовалось на переменах, без чего старшие гимназистки считали первоклассниц просто не заслуживающей внимания мелочью. Виконт, напевая под нос какую-то мелодию, неторопливо шел рядом. Не скучно ему с ней? В особенно приятных и памятных для нее местах Лулу искоса поглядывала на него и не раз натыкалась на серьезный, задумчивый, обращенный к ней, взгляд прозрачных глаз. В конце концов она так смутилась, что перестала смотреть по сторонам и следила только за убегающей под ноги тропинкой.
— Что это мы с тобой, как институтки прогуливаемся? — вдруг нарушил молчание Виконт. — Аллеи, бордюры… Здесь все прекрасно, но пора углубиться в неизведанное. Ты за Быстрой была?
— А что это, Быстрая?
— Река. Вон, впереди. А ведь именно туда, насколько мне помнится, ты собиралась бежать когда-то.
— Я не знала, что река так называется, — Лулу сделала вид, что последнего замечания не расслышала. Так все время ей будут напоминать, какая она была глупая еще совсем недавно.
— Так что, привлекают тебя заречные дали?
— Там же сплошные поля?
— Да не поля, луга, трава по пояс, простор!
— А как бы мы туда добрались? — оживилась Лулу, не понимая до конца, на самом деле он предлагает нарушить домашние запреты, или просто проверяет ее.
