— Нет. Этот — нет. Я встретил господина Долгопольского с семейством в Смоленске… или неподалеку. Даже помог перебраться в Лифляндию. Предприятие не из легких. Не удивляйся, я не изменил к ним отношения. Мне просто были нужны средства, и немалые. А где Долгопольским жить — какая разница и кого это касается? Впрочем, ничего ценного они с собой не потащили, так… камни, золото. В результате кое-что перепало и мне. Вспоминать противно. — Виконт передернулся, утрируя отвращение. — Вот, гляди, остатки.
— Поль, драгоценный, это же опасно страшно. Но ты умница, ах какая умница! Как ты умеешь собраться, вычленить главное и подчинить ему все остальное. Но обыски. Обыски… ищут все подряд: «контру»— так они называют своих врагов, оружие, золото… Документы беспрерывно проверяют… Домкомы их эти. Дай слово, Поль, что не отправишься к нашим… к твоим прежним друзьям, а если увидишь на улице невзначай, не поздороваешься и шляпы не поднимешь — ведь не поверят, что шляпу снял — по волосам рукой провести… Схватят… Дашь слово?
— Нет, конечно. Не неси ерунды.
Саша, было, проснулась и пробормотала: «Мы, кажется, попали к врагу революции!». Но не дождалась, пока Виконт отсмеется и что-нибудь ответит, а снова задремала.
…Расстановка фигур в доме Сашу явно не устраивала. Сама она обитала в чулане — огромном, раза в три больше комнаты, но без окон и потому очень темном. Вместе с ней переехал в чулан рундук. Виконт обосновался у Семена в комнатушке, где посередине царствовал пуф, а они спали на полу по обе его стороны: Семен на своем тюфячке, Виконт — на подобии ковра, сложенном вдвое. Они много болтали по ночам, и Саша удивлялась, что Поль относится к этому студню явно неплохо. Виконт целыми днями ходил где-то, ища, как предполагала Саша, работу и жилье. И только вечерами, которые с каждым днем становились светлее, они гуляли. Саша знакомилась с Петроградом воочию. Виконт прежде рассказывал ей о нем с таким вдохновением, что по логике вещей, она должна была разочароваться. Этого не произошло. Набережные, острова, мосты, как нельзя более точно, ложились на знакомые стихи, прежние мечты. А если огорчала погода или разорение, если пустые витрины, заколоченные двери и окна вдруг кололи Сашин взгляд, достаточно было только перевести его на спутника, чтобы сердце наполнилось ликованием — он рядом и видит эти же стены, эти колонны, и даже этот же дождь. На Виконта каждая свежая выбоина, каждая щербинка действовали как болезненный укол. Он смотрел на них огорченно, с озабоченным вниманием, как бы прикидывая способы восстановления. Однако долго гулять было нельзя: с наступлением ночи, пусть даже светлой, в городе становилось опасно, и Саша, не желая никаких схваток, сама утаскивала Виконта в Семеновские пенаты.
Не прошло и двух дней, как стали наведываться соседи, чтобы пообщаться с Полем. Поджидая его, под сочувственные охи Семена, рассказывали чудовищные истории о грабежах и налетах. В присутствии Виконта Саша ловила движение синих глаз, указующих на нее, а соседи и сам дядя, осекались, доходя до душераздирающих подробностей. Но она и своими глазами видела жертву одного из «слабеньких» нападений — соседа сверху, которого отдубасили из-за карманных часов на другом конце города, в подъезде у сестры.
Саша не приставала к Полю с вопросами, хотя ее страшно интересовало, какого рода занятие он подыскивает для себя. Он был полон молчаливого оптимизма, а она верила в его силы и возможности. Ей же следовало пойти в школу, она давно решила, что в Петрограде отправится в советскую школу, как там у них… какие-то ступени? Ей следует записаться во вторую… Она продумала все: и четырехдневный отдых (не так уж и много после трехмесячной дороги), и предстоящий поход по школьным делам. Виконт как-то обмолвился про знаменитую гимназию княгини Оболенской. Это, кажется, не очень далеко. Может, посмотреть, что сейчас на ее месте? Виконта загружать этими проблемами она принципиально не хотела. Прекраснейшим образом понимала, что без нее трех месяцев ему для дороги бы не понадобилось, и что все это время его замечательные силы и способности были отданы ей, Саше. Чем отплатить? Она знает… Она знает… Может, он и рассердится. Но, скорее, будет приятно поражен. Она знает, как назовется в школе, все равно потерянные в Смоленске документы надо восстанавливать. Поэтому, все надо сделать самой, без его участия.
Саша думала об этом, сидя на прибранном подоконнике, поджав под себя ноги. Сидеть туда отправил ее Поль: он сколачивал в тесной комнатке нечто, похожее на лежанку, и не желал каждый раз, вскакивая за инструментом или доской, натыкаться на Сашу, а беседу с ней вести желал. Саша с «раздольных» времен знала его привычку вовлекать других в свою работу, или звать, хотя бы, просто присутствовать при ней…
— Сегодня вечером отправимся на Мойку.
— Ту самую? В библиотеке, помните?
— Когда говоришь, Сашка, представь, ЧТО слышит твой собеседник. Без шлейфа воспоминаний. Мойка в библиотеке? Что это? Откуда это?
