Живущим ныне казалось, что война велась испокон веков, — так много времени минуло с того горестного часа, когда земля закрыла своей тенью лик луны.
Великая река, получившая новое название: Сухое русло более не объеденяла два племени, некогда мирно и безмятежно существовавших на своих землях. Борьба за остатки лучезарной воды сделала их свирепыми, безжалостными к страданиям друг друга. Кровь соплеменников, опустошенные земли взывали к немедленному отмщению…
Сколько раз за это время пытались вожди заключать перемирие, чтобы делить остатки магии поровну, но всегда находился тот, кто не желал довольствоваться малым, кто начинал хитрить и плести интриги ради благополучия своего владения и ослабления могущества соседей. Тогда и без того хлипкий мир рушился, и вспыхивала с новой силой лютая ненависть.
Единственное до чего сумели договорились заклятые враги — это разделить русло надвое, чтобы каждый мог искать капли магии на своей стороне. Для этого мудрецы обоих племен вырастили Сумеречные заросли и дали клятву никогда не переступать границу чужих владений.
— Помни, сын! — говорил Сайму Эмран, впервые взяв его с собой в долину Сухого русла, — Клятва, бесспорно, очень важна, но иногда находится причина ее не соблюдать. После ты поймешь, что это значит…
— Ах, отец, отец! — прошептал Сайм, глядя на луну, вокруг которой уже начинало мреять дымное, темно-синего окраса кольцо, — Справлюсь ли я? Как страшно осознавать, что судьба всего племени находится сейчас на острие твоего кинжала!
Аула знала, что Сайм задумал отправиться к Сухому руслу до наступления положенного срока, но какие бы слова она не говорила, а не смогла убедить сына отказаться от своего безумного замысла.
Двадцать три года — срок совершеннолетия, после которого, по древней и нерушимой традиции Этеляны, каждый мужчина имеет право жениться, потому что именно в этом священном возрасте раскрывалась вся сила, отмеренная ему с рождения богом Огня.
Сайм еще не достиг зрелости. До часа рождения оставалось не так уж и много, всего два полнолуния, но Аула все равно опасалась отпускать его к заповедной долине в одиночку.
— Послушай меня, мой мальчик. Не зачем тебе так рисковать, — увещевала Аула сына, — запасы нашей магии иссякают, но если мы будем расходовать их бережно, то продержимся до следующей Бледной луны…
— Нет, матушка, не отговаривай меня… Мудрость твоя беспредельна, но я верю свету той звезды, что восходит по вечерней заре над Хромым лесом… Она ведает больше нас…К тому же случаются обстоятельства, при которых условности можно отмахнуть в сторону ради всеобщего благополучия….
— Ты не менее упрям, чем твой отец! Он не послушал моего слова и что? Кто теперь узнает, где сгинул… убит ли недругом, погребен ли в зыбучих песках…
— Отец желал силы и процветания нашему племени, учил меня быть достойным вождем! Я храбр и силен. Бог Огня знает, куда стремятся мои помыслы…Если магия иссякнет раньше срока, то ничто не помешает врагам вновь совершить попытку завладеть нашими землями… Сейчас их удерживает страх, ведь силы равны. Они как волки Каменистой равнины, сразу учуют нашу слабость немощь! Нет, матушка, не отговаривай. Я поступлю, как велит мне долг и сердце…
Сайм вскинул голову. Светлые глаза его горели восторженным огнем.
— Тогда возьми в дорогу золы из очага, — сказала Айна, с печалью глядя на одухотворенное, красивое лицо сына, — она станет тебе помощницей от многих бед.
Сайм ласково улыбнулся.
— Не на войну же я отправляюсь, матушка! С пятнадцати лет езжу я с отцом за остатками магии и очень хорошо знаю, что и как следует делать… — проговорил он беспечно, но сердце его не хранило той уверенности, которую изображал он на своем лице.
Да и душу материнскую не так-то просто обмануть!
— Вижу, тебя не переубедить, — строго сказала Аула, — Так слушай же меня, упрямец… Не вступай ни с кем ни в спор, ни в пререкания, ни в состязание! Не поддавайся никаким самым сладким искушениям. Пока ты по эту сторону Сумрачных зарослей, недруг тебя не достанет… Здравомыслие и мудрость отца твоего не уберегли, а ты молод да горяч!
— Никто не знает правды, матушка. Быть может жив он еще, быть может в плену. Но я сберегу себя, не сомневайся…
Сайм спешился неподалеку от края долины на том самом хорошо знакомом месте, где всегда останавливался с отцом.
Он отпустил коня пастись, а сам встал в тени валуна и принялся внимательно разглядывать ночное небо, наблюдая за ходом созвездий.
Совсем скоро Бледная луна вступит в полную силу, совсем скоро ее призрачный свет прольется на Сухое русло. И тогда зыбучий песок замрет, перестанет затягивать в свои хляби каждого ступившего на поверхность, и заискрятся, засияют в глубине его рдяные отблески.
Сайм определил нужный момент по едва заметному переливу звезды, висящей низко над южным горизонтом и кинжалом очертил вокруг себя круг, очертил трижды, с каждым разом все более углубляя его границы, затем надрезал правую ладонь и начал окроплять борозду своей кровью.
Это был обычный ритуал, проводимый в правильный час у Сухого русла — ритуал призыва огня и воды.
