- Я знаю, - с улыбкой ответил Эдвард.- Но моего волнения это не поумерит. Мне чуть ли не каждый день придется ходить на разные приемы, нужно открыть дом творчества, концертный зал и… Еще много чего.
- Ты хочешь, чтобы я был с тобой? - мэр кивнул. - Хорошо. У меня очень много свободного времени.
- Это-то меня и пугает.
Интересно, к чему была сказана последняя фраза? Неужели Эдвард в чем-то подозревает Ферона?
Уильямс знал, чем закончится их тесное общение, но противиться желанию быть рядом было уже бесполезно. Он попал, и борьбой тут не поможешь. Когда спецслужбы выведут его из операции, станет плохо, но Ферон справится, всегда справлялся, а пока пусть все будет так, как должно быть.
Наверное, Шон должен брызгать ядовитой слюной, но Ферон не был бы Фероном, если бы просто так сложил лапки по первой команде и перестал работать над делом. Кайл приносил разные наметки, фотографии, данные, переписки и многочисленные счета, Ферон же собирал их как огромный пазл, отматывая ненужное, а ненужного накопилось очень и очень много, столько, что Кайлу приходилось покупать новый картридж с красками чуть ли не еженедельно.
В деле было небольшое продвижение, где Ферон узнал, что картелю помогает кто-то, кто очень близко связан с мэром, так как указания на таможню уходят прямиком из правительства или, возвращаясь к самому началу, от самого мэра, также могут быть связи с полицией, но тут пока было рано говорить. Ферон решил присмотреться к коллегам своего псевдо-супруга, пообщаться с ними, к тому же появилась отличная возможность.
Мэр таскал Уильямса за собой везде и всегда, словно боялся отпустить, даже банальные думы над новыми законами проходили под наблюдением Ферона, которого на убой поили кофе и закармливали кексами. Время шло быстро, и через две недели бешеного ритма в Фероне начал разрастаться страх потери.
- Шон, у меня проблемы, - Ферон не знал, зачем он говорит это Ирвингу, но выговориться было нужно.
- Что случилось? - испуганный голос связного на том конце линии образумил Ферона. Не стоило было начинать так резко.
- Нет, это не касается самого дела, это… Это касается меня.
- Я тебя внимательно слушаю.
- Короче… - Ферон понимал, что бесполезно просить Шона не отчитываться об этом разговоре, быть посмешищем спецслужб ой как не хотелось. - Оставь это между нами, окей? - Шон промолчал. - Я по уши втрескался в мэра.
- Мы ожидали этого, - после некоторой паузы ответил Ирвинг. - Не знаю, что тебе и сказать, но ты не открыл мне тайну.
- И что делать?
- Прости, но я не могу решить эту проблему, так что отвечу так: работать, работать, как ты это делал всегда.
Этот разговор разозлил Ферона. Эти чертовы агенты ни хрена не понимают! Они и близко не бывали в той ситуации, в которой оказался он. Они сами знали, на что посылают его! “Но ведь никто не заставлял тебя влюбляться, ведь так?”- напомнило сознание. Ну и пошло оно все к черту! Ферон урвет столько счастья, сколько сможет.
О деле было решено забыть. Ирвинг сам сказал залечь на дно, Ферон так и сделает. Кайл, конечно, расстроился, что дорогие и мощные игрушки придется пока оставить, но быстро смекнул о бесполезности пререканий и споров, ведь Ферон принял очередное решение полностью влиться в политическую жизнь.
Множество сменяющих друг друга людей, постоянные поездки, куча фотокамер, интервью, где, безусловно, говорил только Эдвард, красивые места, дорогие рестораны, переговоры, а по вечерам мэр сполна благодарил Ферона за поддержку в совершенно разных формах, начиная от похвалы и комплиментов, заканчивая обещанием причислить Уильямса к лику святых. На долгие разговоры сил не осталось, но они все равно находили время друг для друга, чтобы просто поговорить и побыть рядом. Ферон таял, забывал о прошлой жизни и расслаблялся, а по ночам видел кошмарные сны, как Теон приходит к ним в дом… В его дом! В дом Ферона! И говорит мэру всю правду. Этот ужасный и полный злобы взгляд ломал Ферона на части. Эдвард кричал, что ненавидит его, чтобы он немедленно убирался, Лиза и Колин, обнимая Теона, тыкали в Ферона пальцами, смеялись, даже тот же Харрис разочарованно мотал головой и отворачивался.
- Ты просто дешевая замена, - говорил мэр. - Я не хочу тебя видеть. Убирайся.
Ферон открывал глаза и тупо смотрел в потолок. Тяжелая голова мэра покоилась на его груди, а руки обнимали живот. Ферон чувствовал себя грязным, недостойным такого отношения. Он отстранялся, отвергал теплые объятия и, сбросив с себя одеяло, отворачивался и забывался тревожным сном. Однако каждое утро он просыпался и чувствовал, как губы мэра касаются его шеи, а сам он заботливо укрыт одеялом до самых пят.
Ежедневно мэр говорил о своей любви к Ферону, причем не только за закрытыми дверьми спальни, но и в интервью для центральных каналов.
- Вы очень изменились, господин мэр, - говорил репортер. - Будто бы светитесь. Неужели подготовка к приему президента идет так хорошо?
